Спящий вулкан

Я не смогу его поцеловать так, чтобы губы горели, не смогу дотронуться до мышц и вдохнуть запах дурманящий лавра прямо с его кожи.

Почему я не задавалась вопросом “зачем мне эти проблемы”? Отчего я не вспоминала про Алмаза, осознавая, как это может ударить по нему? Разве не его руки нежнее, а губы мягче? От его же прикосновений я забываю как дышать! От его шепота кружится голова, а тело вздрагивает от ласк. Но от близости с даймином из Корс во мне пробуждалось от дремоты что-то совершенно новое. Его присутствие, действия, запах… они будто развязали мне прежде туго связанные руки, и хотелось ещё, и ощущений желалось много крепче и ядрёнее.

Мой вдох оборвался, стоило мирмидону наклониться и коснуться губами щиколотки. Поцелуи поползли выше, к колену. Жгучие и такие простые ласки доводили меня до исступления. Я теряла контроль над собой. Рядом с мирзой я наслаждалась мигом нежности. Даймин вообще заставил забыть о времени, о месте и происходящем.

– Ирс...ай… – вслед за, кажется, единственной мыслью позвала я гармонийца по имени.

Уткнувшись в плечо, ответно касаясь его шеи и ощущая на них соль моря, я упивалась запахом лавра и жаром прижимающейся ко мне широкой груди. Сидя на его коленях, обнимая мужчину ногами, я ощущала напряжение его крепкого тела бёдрами и животом. Слышала, как от пущенной в кровь магии он начал трансформацию. Но Кровное Волшебство не полностью обратило тело даймина в чешую. Я ощутила, как огрубели руки от нового покрова, как царапнули мне грудь чешуйки на его груди. Уже скорее когти сжали ягодицы, приподнимая меня.

Боль я ощутила как раз от нечеловеческих пальцев, которые словно пожелали раздавить мою плоть и сломать кости. Неожиданный страх сменился смесью из сладостной муки и слепящего забытья от сплетения тел. Ирсай особенно крепко впился в мои губы. Я подалась навстречу ему. Жар, разгорающийся внизу живота стал особенно сладким и нетерпеливым. Я дышала глубоко и неровно, следуя за заданным мужчиной ритмом. Закусывала в новом поцелуе губы и слушала хриплое дыхание мирмидона и моё имя, произносимое горячим шёпотом.

Не знаю как долго длилось наше первое безумное единство. Вскоре оно повторилось после короткого сна, когда меня разбудили ласками и с ними же погрузили в очередной сон. Длинная ночь походила на чехарду усталого забытья и жадной страсти. Последняя не отпускала ни меня, ни Ирсая до тех пор, пока в нас оставалась хоть капля силы.

Окончательно я проснулась под утро. Долго смотрела на небо, переживая головокружение.