Спящий вулкан

Я склонила голову не зная, куда деть руки и сумку. Как нарочно вездесущий и преследующий меня кристалл студента делал ношу тяжелей. Ко всем прочим неудобствам запах какао из чашки моего нового знакомого напоминал о вечерах в усадьбе тётушки, когда я тайком таскала к своему горячему напитку свежие кексы.

– Значит, это на тебя мне жаловалась сестрица, – пригубив чашку с какао, Тобиаш усмехнулся. – Забавно, что она сама не понимает, что вокруг неё уже не куклы, а живые люди. А мирза, что Дэрии нравится меньше соседства с гармонийцами, правда носит имя “Алмаз”?

– Это странно? – насмешливый тон эрмия вызывал дрожь раздражения.

– Напротив. Женщины падки на красивые камушки, – довольный шуткой, эрмий поджал в улыбке губы.

– Это не смешно, – обиделась я.

– Я не смеюсь, – мужчина пожал одним плечом. – Я в восторге. Гармониец так легко похитил сердце моей соотечественницы и завладел её вниманием. Мирза честно выполняет роль, данную ему именем.

После тех его слов я ощутила разницу, которую мне пыталась указать Дэрия.

Оружием её брата была смесь наглости и вежливости, которой может быть вооружён только эрмий. Он подмечает много, самые мелкие детали, и готов был бить по самым незащищённым местам, о которых собеседник – или враг – мог даже не догадываться. А попадание будет крайне болезненным. Настолько, что обратит противника в бегство. Только очень волевой человек может дать отпор в этом случае. Вот потому мне стало страшно за саму себя.

– Этот дом, или правильнее – эту его половину – готовили для эрмия, который сможет натаскать гармонийцев по нашему этикету, – вдруг сменил тему юный аристократ.

– Значит, они не сомневались, что найдут учителя среди эрмиев. Но декором занимались явно не эрмии, а иные перестарались. И как отец живёт тут?

«Дом господина-даймина. И как я сразу не поняла?» – огрызнулась я мыслью на своё тугодумие. – «Господин Де Лазар говорил, что Дэрия – дочь его друга и делового партнёра. Так чего я об этом не помнила?»

– Перестарались? – удивилась я в попытке поддержать разговор.

Я порой вспоминала убранство тётушкиной усадьбы, и та считалась усадьбой зажиточного дворянина. Имей Филипп Де Лазар титул выше, и его окружение напоминало бы ту роскошь, что пестрила вокруг меня. И эрмий-дворянин считает это всё излишеством? Деревянная обшивка стен и паркет, вышитые гобелены, узорчатая тюль и тяжёлые шторы с кистями, изысканный фарфор, в котором мне подали какао.

– Напрасно считают эрмиев рьяными поклонниками красоты.