Эжелья

— Вот сейчас, так, усиленно сопротивляясь, ты раззадорила во мне все животные инстинкты. Я уже должен был поддаться им и сделать то, к чему призывает меня моя нечеловеческая сущность. Но есть способ и нужные слова, чтобы остановить дракона, если не желаешь близости с ним. Всё это необходимо выяснить, но сейчас у тебя нет нужных знаний, и ты не можешь меня остановить — договорил он вкрадчиво и приподнял меня за плечи. Впился в мой рот а в это время руками стягивал блузку с плеч и попутно разорвал её. Там была застёжка, но он не обратил на неё внимание.

От неожиданности окатила жаркая волна из самых разных чувств. Затопила слабость, но я стойко отталкивала его.

— Я не хочу останавливаться. Здесь не спальня, но это уже не важно — прошептал, отодвигая мои руки отталкивающие его. Потом спустил блузку, оставив топ который был под ней. С ним я чувствовала себя слишком нервозно и ярко. Совсем не так спокойно и просто, как было с Роширом. С волком я волновалась, но происходило всё как-то естественно. Волнение с оборотнем было приятным.

Сейчас острые ощущения скручивали низ живота и мучительно напрягало всё тело.

Его пальцы водили вдоль шеи и ключицы и он с шумным довольным выдохом осторожно целовал вслед за прикосновением руки.

— Сегодня ночью я не смог быть со своей истиной. У меня даже на секунду на неё не среагировало тело. Я был унижен и опозорен. Хотел отпустить свою истинную после такой ночи. Она согласилась не разглашать всей правды и моего позора, но ты не представляешь, каково было получать поздравления и слушать пожелания утром.

Это ты мне пожелала такое Эжелья? Признайся, ты записала, чтобы у меня ничего не получилось с драконицей? — и, спросив это, он крепко сжал меня.

— Да больно ты мне нужен, желать о тебе что-то. Я не писала тебе этого. Но обязательно напишу теперь, когда ты напал на меня. Пусти сейчас же, иначе действительно с моей помощью больше ни с кем ничего не сможешь — я возмутилась, что он подозревает меня, но идея сама по себе хорошая. Если он не отстанет, надо будет пожелать ему это.

Я так злилась на его несправедливые обвинения и на то, что, он мучает меня за то, чего не делала, что записать это желание готова была в любой момент.

Он замер, всё ещё сжимая меня, и тяжело дышал, держа так. Я, пытаясь дёргаться, но по венам уже бурлил огонь нежеланного отклика на прикосновения.

— Значит, это я сам. — тихо сказал он и прошептал следом: — Мне сложно отпустить тебя — стал, как безумный жадно целовать плечи и шею.