Оборотень по объявлению. Моя строптивая пара

Ты даже не осознаешь, за что именно, возвращаешь внимание обратно и видишь куст репейника. Так вот оно что!

В этот момент понимаешь, что уловил что-то еще до того, как осознал.

И сейчас я рассматривала Муна, словно то самое одуванчиковое поле, стараясь понять, что же меня смутило. А потом поняла: его куст репейника – ложь.

Как взгляд зацепился за темную точку на желтом, так и тут внутреннее чутье взвыло: это ло-о-о-ожь, ложь-ложь-ложь.

Память тут же услужливо подкинула воспоминания реакции тела оборотня: трясунчик Муна, капли пота, окаменение тела.

Нет, это не типичная реакция зверя. Что-то другое.

Когда Мун обернулся в волка, а потом в человека, водитель паниковал не на шутку. Что он тогда сказал? Спросил, не перегрыз ли горло Мун? Точно!

– Ты так опасен? – тихо спросила, желая прояснить все здесь и сейчас. – Твой водитель не на шутку испугался, когда ты на меня напрыгнул волком. И блондин, который был с тобой в ресторане, постоянно поглядывал на тебя, словно боялся, что ты сорвешься.

Взгляд Муна будто остекленел. Кажется, я попала в точку! И этот опасный волк воспылал ко мне страстью и умудрился поджечь поцелуем меня.

Здравый смысл говорил, что нужно бежать. Съест и не заметит! Он не человек – полуживотное, и след на коже лучшее тому доказательство.

– Я опасен для других, не для тебя, – моргнул оборотень, и это единственное, что выдавало в нем, что он живой, а не статуя.

– А это тогда что? – Я подняла руку с укусом.

– Ты воскресила мое прошлое.

– О боже! – я не сдержала пораженного оха и закрыла рот рукой, искренне прося прощения: – Прости меня, я не знала…

Мун явно ненавидел, когда его жалели, но сейчас мое сочувствие словно бальзамом разлилось по его душе – он словно оттаял, ожил. Приободрился настолько, что поделился:

– Ты единственная, кто прикоснулся ко мне.

– А? – не сразу поняла я.

Как это?

– Ты одна может дотронуться до меня и остаться живой. Я не терплю никаких прикосновений.

– Но мы же… – Губы словно обожгло угольком поцелуя. – Только что…

– Ты моя пара, – твердо сказал Мун, будто этим было все сказано.

Пара, не пара – для меня все это слова. Но кое-что встало теперь на свое место и многое объясняло. Особенно странную реакцию Муна.