Оборотень по объявлению. Моя строптивая пара

– Мун покосился на девушку, и Санни тут же показала на дорогу, как бы говоря: “Не отвлекайся!”

А потом спросила вслух, явно храбрясь, хотя голос дрожал от тревоги:

– Почему? Хочешь съесть?

Мелодраму Мун все-таки осилил. Старинный фильм “Девять с половиной недель”. И тут же представил, как слизывает сливки с тела Санни. Это видение настолько ярко встало перед глазами, что реакция тела последовала незамедлительно: рваный вдох, каменное желание и громкое сглатывание слюны.

Санни только нашла подтверждение своего предположения в реакции оборотня и вжалась в дверь.

– Ты мне по вкусу... только в другом плане…

Боже! Мун смущался! А от смущения запинался!

Да никогда в жизни проблемами с дикцией не страдал. Даже когда пытали, отборно выкрикивал проклятия или вовсе молчал. В любых сделках, по какому бы острию лезвия ни ходил, голос был ровным, без единого оттенка внутренних чувств. А теперь что?

Ох, женщины до добра не доведут!

Санни пораженно молчала. Однако от двери отлипла, медленно расстегнула молнию до конца, и Мун еле сдержался, чтобы не замотать рукава вокруг девушки на манер смирительной рубашки.

– Оставь себе! На улице холодно! – скорее приказал, чем предложил Мун, и девушка застыла на половине пути снятия, посмотрела на оборотня, а потом упрямо продолжила стаскивать с себя спортивку.

– Спасибо, мне жарко. – Санни посмотрела в окно. – Куда ты меня везешь?

Мун поджал губы, понимая, что сегодня все покатилось под откос. Он хотел подарить цветы, пригласить на прогулку, но почуял сначала на ее руках запах мужского тела, а потом и вовсе уловил запах придурка, который должен был сейчас лететь в Канаду.

И все – кепочку сорвало!

А ведь приготовил уже все: и комнату ее соседи сверху залили, и договорились с хозяйкой квартиры сделать щедрый ремонт. И должны были попросить Санни присмотреть за их пустующим домом аккурат недалеко от ее работы. Все уже было умаслено, оставалось только запустить механизм.

Но теперь Мун не мог позволить Санни прийти домой и дать ей шанс поговорить со смертником с клюшкой.

Оборотень понял: хоккеист птица гордая: не пнешь – не полетит. Если так не поймет, придется действовать по-плохому.

– Ты опять страшно скалишься, – вдруг раздалось сбоку.

– А? – Мун размял и без того ноющие от тренировок щеки и попытался улыбнуться: – Вот так лучше?

– Куда мы едем? – девушка не сдалась.