Оборотень по объявлению

Суворова повернулась ко мне всем корпусом, положив один локоть на стол, а другой на спинку стула. Ткань на ее груди натянулась до треска, и со стороны ребят послышался странный шум.

— Лена, а давайте откровенно? — Она пытливо вглядывалась в мои глаза, и я кивнула. — Мне крайне важен этот проект. Крайне… И я бы не хотела, чтобы информация о нем просочилась…

— Я подписывала документы о неразглашении. — Ее слова неприятно меня кольнули.

— Не сомневаюсь в вашей компетенции, равно как и в своих врагах.

— Она взяла многозначительную паузу, после которой заставила себя говорить дальнейшее: — Я прошу вас войти в наше положение.

Просить она явно не привыкла, казалось, даже язык ее не слушался, и она произнесла фразу так, словно была иностранкой.

Но как бы ей ни тяжело далась просьба, я не намерена была жить в чужом доме, как подразумевали условия этой сделки.

— И я вхожу, — кивнула я, мягко подводя к нужному результату. — И все организую в лучшем виде так, что вы не почувствуете разницы.

— А если вас поймают, будут пытать, а потом выкинут в кювет из-за этих документов, почувствуете? — каждое слово было окрашено таким гневом и раздражением, что я вжалась в спинку стула и с удивлением смотрела на заострившееся от возмущения лицо девушки. Ребята охнули и затихли, проникнувшись положением вещей, а я не собиралась быть испуганным воробышком:

— А об этой малости вы не предупреждали.

Словно выдохнув злость, Полина пояснила:

— Мы сами о ней не знали.

Думали, что проведем все тихо и спокойно, но нам не дают. Поэтому вы все здесь не только из-за заказа, но и из-за того, что можете пострадать во время работы над проектом.

— А какие гарантии, что мы не пострадаем после? — выкрикнул Вова.

— Никаких, — отрезала Полина. — Вас может сбить машина, подкосить болезнь. Вот только не из-за этого проекта.

И, видя бездну сомнения в моих глазах, она заверила:

— Вы уже убедились, что никто не обладает всеми сведениями, ведь так? — Дождавшись моего «да», она продолжила: — И наши враги об этом прекрасно знают.

Их единственная надежда — перехватить документы. Или звено, которое ведет работу. Понимаете меня, Лена?

Я понимала… Я понимала, в какую попу попала…

Глава 7

Чувствовать себя загнанной в угол мне не нравилось никогда, но сейчас — особенно. Я готова была прямо на глазах госпожи Суворовой сжечь весь гонорар, который принес один из мужчин, чтобы сдобрить бочку дегтя.