Оборотень по объявлению

Что-то сегодня меня все пугает и настораживает, никак переработала, что ли? Или сказались недели ударных темпов в работе, в которую я погрузилась с головой в попытке спрятаться от депрессии?

Я медленно спускалась по железным ступеням, стараясь не шуметь. Запасной выход вел на задворки квартала, где создавалось полное ощущение, что я очутилась в небольшой промзоне. Ящики, контейнеры, стопки паллет.

— Зато есть где спрятаться! — обнадежила я себя, а потом одернула: — Да хватит уже! И так себя накрутила.

— Опять сбегаете? — Голос в темноте заставил меня позорно взвизгнуть.

— Кто здесь? — Я судорожно прижала сумку к себе.

Мужчина выступил из тени, но разглядеть что-то в этой неосвещенной подворотне было крайне сложно. Только неестественно светились глаза, словно у человека в момент невозможного счастья.

— Не узнаете, — с видимой досадой заметил незнакомец, и я чуть склонила голову, пытаясь разглядеть черты его лица.

Я смогла рассмотреть квадратную линию подбородка, я бы даже сказала, немного тяжеловатую челюсть и короткие темные волосы.

— В прошлый раз у нас с вами как-то не так все вышло, — начал говорить мужчина, и я узнала его. Тот самый голос из-за двери… Вчера. Он говорил, словно мы не находились в переулке, где хоть глаз выколи, а были в парке, сидели на скамейке и ворковали.

А его голос сейчас именно воркование и напоминал: низкий, с гортанными звуками, словно он меня… соблазнял?

Жнецкая, тебе пора в отпуск! Причудится же такое!

— Как вы меня нашли? — Я отступила назад.

— Я ждал вас с работы, но не дождался. А охранник сказал, что вы ушли через другой выход. — Он неслышно подбирался ко мне, а я волновалась, так как видела толком только его глаза и силуэт.

— И он так вам и сказал?.. — Я соображала, мог ли Миша знать, что я вышла через служебный выход, и чуть не стукнула себя по лбу.

Но мог ли он вот так просто сказать незнакомцу?

— Я представился вашим парнем, простите. — Его зеленый глаз подмигнул, и я поняла, что он приблизился донельзя близко. Постойте, один глаз зеленый, а другой… как тигриный…

— У вас разные глаза. — Тон вышел такой, словно бы я просвещала его, а не спрашивала.

Он хрипло хохотнул:

— Ну да, есть такое.