Царевна Лягушка. Приворот

Царевич незаметно поставил свою чарку на стол, ожидая беседы. Пить он не решился.

— О чём же ты хотел поговорить? — тут же «приступил» к делу купец. — Вижу по тебе, дело у тебя спешное, раз приехал в такую даль.

Царевич, в очередной раз, услыхав к себе панибратское обращение недовольно поморщился. Вот как станет он царем, пусть хоть кто попробует ему «тыкнуть». А пока ему приходится терпеть, как велел отец, и «зарабатывать» уважение.

— «Люди к тебе относятся как ты себя поставишь, — говорил батенька. — Ежели ты себя ведешь как псих, или как дурачок, так и люди к тебе относиться будут».

— «Дак я ж ко всем по суровому! По мужески! А они все равно, что с дитем малым, — вздохнул тогда Всеволод и чуть не залился горючими слезами от обиды, когда бояре начали в ноги Белозару кланяться. Уважают его, значит. А этот даже и не заметил. Крысу какую-то зажмуренную несет и во все тридцать два зуба улыбается. Говорит, что какой-то опыт над нею провел и она теперь ночами светится будет. Терем вместо лучины освещать.

Все думали, что ента животинка дохлая, но как оказалось она от шока всего-лишь сознания лишилась. А затем в себя пришла. Когда от одного из бояр колбасу почуяла, в кармане спрятанную. Ох и криков тогда было. Еле мужика успокоили, когда на него это грязное животное неожиданно прыгнуло.

Тот теперь уже целое лето заикается, а крыса светящаяся убежала. Хотя иногда ночами да и выскочит откуда-нибудь. Даже будучи к этому подготовленным все равно пугаешься. И никакой яд ее не берет.

— А приехал я, за своею невестою... — оторвался от тяжких дум царевич, и рассказал все, как было.

— Так это тебе не сюда, — расстроенно вздохнул купец, уже представив свою дочку царевною. — Стрела то, мимо нашего терема пролетела. На окраину деревни.

Всеволод, от подобных известий тоже не шибко обрадовался. Он то уже увидел купеческую дочь, то и дело заглядывающую в комнату.

Хороша, стройна, словно березка.

Нехотя попрощавшись, старший брат поскакал на окраину деревни навстречу своей судьбе.

Лошадка бежала, потряхивая гривой, и к концу пути начала вести себя странно. Будто чего-то побаивалась.

Она всхрапывала, перебирала ногами и постоянно норовила повернуть к какой-нибудь изгороди или кусту. Царевич же то и дело все время подпрыгивал в седле, от этого его и без того скверное настроение не становилось лучше.