Царевна Лягушка. Приворот

— Я пытался указательный камень при помощи алхимии восстановить, но реактивы не так как нужно сработали.

— Ты говорил, что тебе нужно было золото, что в камне якобы находится, — вспомнил Иван. — А для чего оно тебе?

— Нанять работников, чтобы башню отстроили, ибо я не умею, — вздохнул Белозар.

— Вот как, — почесал макушку младший. — Значит ты уже знал, что тебе ее строить придется?

— Так это само собой. Я разрушил, мне и строить.

— А давай я тебе помогу?

— Все нормально. Сам справлюсь. Мне знание плотника еще в жизни пригодится, — улыбнулся средний сын.

— И ты Ванька, ежели у тебя будет возможность всегда учись и развивайся. Это никогда не помешает и когда-нибудь, да пригодится.

Разговор был прерван криками от конюшен. Оказалось, что Всеволод вновь поругался с Настей.

Злая, как черт, девица, пробежала мимо Ивана царевича и скрылась на кухне.

— Чего это вы?

— Да ничего! — кинул оземь попону Всеволод. — Говорю ей, где конюх, почему он коня в порядок не привел? Мне сейчас отправляться на поиски, а на нем ни сбруи ничего.

А она мне и говорит: — "А тебе руки для чего? Сам взял и все сделал!".

— И что тут не так? — удивилась лягушка.

— В смысле, что не так?! Я же царевич! Мне по статусу не положено!

Василиса недовольно поморщилась и поджав губы посмотрела на Ваньку, тот пожал плечами и подошел к коню.

Лошадей он любил. Особенно ему нравилось когда он давал сухарик или яблоко и конь осторожно брал его мягкими, будто бархатными губами.

Или когда шептал что-то на ухо и тот косил взглядом и поворачивал морду, внимательно прислушиваясь.

Но сейчас Иван думал не о лошадях. Вместо ласковой улыбки на его губах появилась слабая гримаса обиды.

Почему Настя даже не удостоила его взглядом?

Конечно он понимал, что девица только что поругалась со Всеволодом, но разве так сложно хотя бы посмотреть в его сторону?

А нет, прошла, словно его и не было. Иван поглядел ей вслед. Девушка шла, гордо расправив плечи, от гнева сильно размахивая руками.

Пьер, увидевший свою помощницу в таком состоянии, быстро скрылся в курятнике, куда ходил за яйцами.

Он был опытным мужиком и понимал, что страшнее женщины во гневе никого нет.

— Чего пригорюнился? — поинтересовалась Василиса, хотя сама догадывалась о причине.

— Да так, — ответил Иван. Он не хотел говорить о Насте с лягушкой, да еще и при старшем брате который при любом слове о кухарке с себя выходит.

Покосившись на растерянного старшего брата, Ванька пошел на поле, где любил проводить всё своё последнее время.