"Другая жизнь"

Были такие минуты, когда предметы, на которые я засматривалась, возгорались самопроизвольно. Однажды после очередного подобного случая я разревелась, упав на землю.

-Господи, что мне делать, Дани! Я больше не могу так! Я боюсь смотреть на людей, на тебя. Я вообще боюсь чего-либо делать, потому что не могу управлять подобной силой! Не подходи ко мне! Я чувствую себя зачумленной.

-Перестань, Ольга, ты можешь сделать мне больно только в одном случае, если оттолкнешь меня от себя! – И подойдя, обнял меня, но тут же отскочил, словно его ударило током.

-О, нет! Дани! Ты в порядке?

-В порядке, но прошу, успокойся. Видимо, когда ты нервничаешь, вообще не можешь контролировать себя, - прошептал Дани, еле вставая с травы, - выход один – нужно собирать совет и решать, как помочь тебе.

Совет собрали через три дня, а до тех пор меня держали в отдельной комнате одного из тайных офисов «Сети». Ее оборудовали таким образом, что в ней не было никаких возгорающихся предметов, а еду мне подавали через специальное отверстие в двери, так что я стала добровольной узницей в этой своеобразной тюрьме.

Совет состоялся без меня, но я знала все, о чем там говорят и даже думают присутствовавшие на нем люди. Это были те, кого я сама однажды отобрала в «Сеть», мужчины и женщины со способностями, как у меня: экстрасенсы, гипнотизеры, телепаты… Среди них были и Даниель с Себастьяном и Девидом. Вот часть их разговора:

-Ну, и что же мы будем делать? Практически все мы обязаны Ольге – кто-то получением работы, а кто-то жизнью.

Мы продолжаем спорить, а, тем временем, задача не решена, потому что на этот раз она сама ждет помощи от нас.

-Но ведь эта задача не из легких! Раньше Ольга могла владеть ситуацией, а сейчас она не только не может нам помочь, но становится просто опасной!

-Но это не повод отворачиваться от нее, тем более что все мы можем оказаться в ее ситуации, ведь все в той или иной степени владеем этим даром. А если то же самое случится с нами завтра?

-Давайте предлагать конкретные предложения! И, насколько я понимаю, версию о том, чтобы просто ликвидировать Ольгу, мы отвергаем сразу.

-Об этом не может быть и речи. Единственной крайней мерой в этом случае может быть только заключение ее специальную камеру, где она не могла бы навредить ни окружающим, ни себе.

-Давайте, все-таки оставим и эту версию. Ольга – не преступница, чтобы всю оставшуюся жизнь провести в заточении.