Котокниги

Впрочем, это осознание стало скорее подтверждением его навязчивых мыслей о своем неуспехе, ведь он давным-давно все замечал, просто сознательно не желал себе в этом признаваться.

– А вот теперь пройди осторожно к двери своей дочери. Постой и послушай. – шепнула вернувшаяся в комнату Вера.

– Подслушивать – нехорошо же...

– Иди, Виталь.– улыбнулась жена.

Виталий вышел из комнаты и прошагал к двери дочери. Сначала он ничего не слышал, а потом раздался смех девочки и возглас:

– Ну, хватит, Мурс!

«Что?...» – нахмурился Виталий.

– Мурс, мне пора спать! Сейчас опять мама придет! Мы продолжим нашу историю завтра, – раздалось изнутри.

Вдруг Виталий услышал шепот жены, которая незаметно прокралась и встала рядом с ним:

– Твоя дочка почти дописала продолжение. Восьмую и девятую часть. Ты все еще думаешь Мурса твоего нет?

Виталий вздрогнул.

«В смысле?»

Он открыл дверь и быстро вошел в комнату дочери. Та, вдруг увидев папу, испугалась и закрыла толстую тетрадь, зажав между страницами шариковую ручку.

– Пап, я ложусь-ложусь.

– Ты разговаривала с Мурсиком?

– Н-нет…

– Мил, папа знает. Я ему сказала. – отозвалась жена сзади.

– Пап...

– Да я не злюсь, дочь. – сел рядом Виталий. – Просто скажи, это правда, что ты написала истории про Мурсика дальше?

– Да...

– А как же официальное продолжение, которое писал не я? – кивнув на небольшую стопку серо-голубых изданий, лежащих на краю стола (на корочках было написано «котокниги»).

– Они ужасные пап! – вдруг завопила девочка, чуть не плача – Это не Мурсик! Это не он!

– Да, это не он, – согласился Виталий и, вздохнув, взял в руки одну из серо-голубых книжек (чего никогда еще не делал, брезгуя к ним прикасаться).

Он перевернул издание и увидел это жалкое подобие кота Мурсика, в окружении толстых котов-гангстеров (видимо его новых врагов).

«Господи, что за бред».

По верхнему краю было написано имя автора. Валентин Матиев.

«Тот самый урод–ведущий?! – пронзила Виталия мысль – Как я мог поддаться на эту провокацию!»

– Этот идиот испортил мне мою жизнь! Надо было тогда разбить ему морду.

– Тихо ты. При дочери не надо. – осекнула его жена. – И ты сам испортил свою жизнь, поддавшись на его провокацию. Помнишь два чувства, которые ты назвал?

– Два чувства?

– Да, а точнее две эмоции, которые привели тебя, известного детского писателя, в этот отрезок жизни.

– Гордость и обида.

– Гордость и обида. – повторила жена.

– А как же Мурс? Его ведь давно теперь нет.