Крылья

Уходили лишь для того, чтобы узнать есть ли, что ни будь в этом мире кроме серого бетона, сухих грибов и скользких червей, способных светиться в темноте.

Некоторые из них возвращались, измученные, едва живые, ослепшие и отравленные, обожженные, с изъеденными легкими.

Приходили в Город лишь за тем, чтобы подтвердить своей скорой смертью от ран, что Город по-прежнему единственное убежище для тех, кто уцелел. Но двести лет назад Изгои перестали возвращаться в Город. Они уходили и больше не возвращались.

Небо перестало убивать, но правнуки правнуков тех, кто строил Город, научились обходиться без неба.

Они не перестали помнить о нем. Они даже перестали бояться его. Оно просто перестало быть им необходимым. Всем, кроме Изгоев. Детей Династов. Великой и необычной расы оставленной последними из тех, кто смог противостоять гибельному небу.

Последники были мудры и отчаянны, они придумали, и воплотили каждого из тех, кто жил сейчас под многокилометровыми толщами бетона. Они придумали их такими, чтобы они смогли выжить, не смотря ни на что.

Они придумали их такими, чтобы однажды, хотя бы кто ни-будь из них вспомнил, что есть небо, вспомнил, что оно, когда то было голубым, вспомнил, о том, что оно создано для того, чтобы парить в нем. Вспомнил о том, что в каждом из тех, кто его не видел - есть Крылья. Тонкие, но прочные Крылья, на жестких костистых каркасах, пронизанных сосудами в каждом из которых бьется живая кровь.

- У них… - Приник к ковру Ландгрувер, распластавшись в замысловатом приеме обороны.

- Что? – Нацелился Уиллисис пяткой в грудь Ладнгрувера.

- Есть Тепло! - Крутнулся смазанным вихрем младший, взлетел ввысь, и бросился в атаку снова.

- У обоих? – Улыбнулся Храмовник.

- Да… - Выдохнул ученик, едва уходя от жесткого удара в лицо.

- У них… - Снова начал наступать Ландгрувер. – У них будут дети…

Уиллисис замер, Ландгрувер обрадованный, метнулся в прыжке, и рухнул перед Верховным Храмовником на колени с зажатой в тугом болевом приеме кистью.

Уиллисис ослабил захват. Сделал два шага назад и склонился перед поверженным сыном в низком поклоне, положив на сжатый кулак открытую ладонь.

- Ты принес Городу хорошую весть, сын. Я должен немедленно сообщить об этом Королеве.

# # #

Я открыл глаза и уставился в бархатную темноту, разбавленную лишь слабым мерцанием сонных Светляков. Вера сопела рядом уткнувшись мне в подмышку, и улыбалась.

В этот раз я спал настолько долго насколько можно вообще спать.