Крылья

Однако в зале не было никого, как в прочем и самой королевы.

Храмовник не должен поддаваться чувствам. Холодный расчет и логика – то в чем служители Храма были особенно сильны, но предательский холодок опасения потек по спине.

Уиллисис сжал губы в нитку.

Передернул плечами, глубоко вздохнул и выдохнул.

Не могло быть такого, что бы повстанцы решились уничтожить кого - либо из Династов.

Династы и Город - это одно, и тоже.

- Королева! – Выкрикнул Уиллисис звонко, подняв голову так, чтобы звук его голоса распространился максимально далеко.

Эхо заметалось под высокими сводами, обессиленное угасло, отразившись от стен не менее десяти раз.

- У меня нет ничего кроме новостей! – еще повысил голос Храмовник и двинулся к трону.

Королева должна быть жива. Если жива Королева, то жив и Город. Если жив Город, то и Храм будет служить его жителям. Все неизменно и незыблемо, как столетия назад.

Неспешный, величавый, истинный служитель Храма он двигался мягко, словно плыл над каменными плитами.

- Я здесь, Храмовник… - Раздался негромкий, утомленный голос Королевы. Он шел из-за широкой портьеры с голубым в серебряных искрах знаком Больших Парных Крыльев.

- С вами все в порядке? – Озабоченно осведомился Уиллисис. Портьера шевельнулась. Тяжелые складки отошли в сторону, и в тронном зале появилась Королева.

Высокая, стройная, ослепительно прекрасная.

- Не паясничайте, Уиллисис… - Устало отозвалась Королева. – Уотервей не мог причинить вреда Династу.

- Но он был весьма резок в своих высказываниях! – Склонился в поклоне Уиллисис. Он был рад видеть Королеву в полном здравии.

- Генерал был против правления Династов в Городе?! – Королева подошла ближе. Длинный невесомый шлейф платья едва слышно шуршал от ее плавных и точных движений.

- Он был против всего, Королева. – Выпрямился без приглашения Уиллисис.

- Наверное, он заслужил на это право. Хотя, сомнения в Вере – самое тяжкое преступление против Города.

- Сомнения в Вере? – Скептически поджала губы Королева.

Она подошла к столику, за которым они обычно беседовали, присела сама, и пригласила жестом присесть Уиллисиса.

Храмовник неторопливо опустился на стул.

Стол, как и прежде, был уставлен яствами, но он не притронулся, ни к вину, ни к замечательным грибам ни к мясу.