Когда умолкает флейта

Прищурившись, де Байстен посмотрел содержимое рюмки на свет, а затем, вежливо кивнув в мою сторону, одним ловким движением опорожнил сосуд. Чувствовался немалый опыт в этом деле. Еще больше скривившись, так что уголок тонкого рта, казалось, соскользнет с подбородка, гость закусил кусочком печенья и расслабленно откинулся в кресле. Вновь повисла пауза. Медленно потекли минуты, отмеряемые убаюкивающим тиканьем стенных часов. Но мне не привыкать было проводить время в тишине. Не спеша глоток за глотком я пил свежезаваренный чай и смотрел на пожираемые огнем поленья в камине.

Дрова почти прогорели, превратившись в золу. Взяв в руки кочергу, я поворошил жаркие угли. Пламя разгорелось ярче, выстрелив вверх снопом алых искр.

‑ Именно таким я вас себе и представлял, ‑ неожиданно заявил гость.

Голос де Байстена обрел силу и чистоту. Видимо, травяная настойка уже оказала целебное воздействие на его организм. В ответ я лишь пожал плечами. Мы еще немного помолчали. Подумав, что уже не нарушу законы гостеприимства, я задал гостю традиционный вопрос:

‑ Сударь, чему обязан столь ранним визитом?

‑ Как я уже сказал, это я прислал вам старый дневник ратника, ‑ усмехнувшись, ответил де Байстен.

Он немного пожевал губами и, покосившись на бутылки с напитками, продолжил:

‑ Хочу поблагодарить вас за проделанную работу. С большим удовольствием прочитал ваши книги. Конечно, не совсем точно все изложено, но в целом вполне достоверно. Я здесь, чтобы помочь вам закончить жизнеописание Норма Карваля. Берите в руки перо и бумагу, а мне дайте дневник.

Я взял с книжной полки и передал гостю пачку потрепанных записок героя моих произведений. После чего сдвинул в сторону посуду на чайном столике, вооружился ручкой и, склонившись над чистым листом бумаги, приготовился записывать.

Де Байстен хранил упорное молчание. Пора бы уже начать что-то говорить! Когда я поднял голову, то обнаружил, что гость пристально смотрит на меня странным взглядом. Застигнутый за этим занятием, мой новый знакомый смущенно кашлянул и уткнулся в бумаги.

Он поворочался в кресле, устраиваясь удобнее и шурша страницами дневника. Видимо найдя в рукописи нужное место, де Байстен чуть хрипловатым голосом начал неспешный рассказ. С первых же слов я убедился, что мой гость действительно подробно изучил старый дневник и без труда разбирает его самые трудные фрагменты. Время от времени рассказчик умолкал, подолгу глядя в камин, а затем, заглянув в лежавшие на коленях записки, продолжал свое повествование.