Под созвездием Падшего Ангела

Его сопровождали слуги. Тина боялась, что они услышат рыдания призрака и разбегутся.

– Не надо их пугать, пошли, – шепотом уговаривала она Адель. Та смотрела на неподвижно лежащего принца и иступлено твердила: «Прости, прости, прости…».

Комната была последней в череде многих, и, вывалившись с другой стороны стены, обе сестры оказались во внутреннем дворе. Они так и шли до самого кладбища, обнявшись и поддерживая друг друга. В полном молчании. У склепа настала пора прощаться.

– Ты накрой меня кисеей, пожалуйста, – прошептала Адель.

– Пусть никто не догадывается, что я вставала. Никому не говори, куда мы ходили, я хочу унести эту тайну с собой.

– Хорошо, я сделаю. Я все для тебя сделаю. Прости меня, сестра.

– И ты прости. Честное слово, я не хотела навредить тебе тем смерчем. Покатала бы по песку, как перекати поле, и все. Не знаю, отчего ветер вернулся такой злой, – Адель обняла младшенькую.

– Случайность. Досадная случайность, – младшая положила голову на плечо старшей. Погладила ту по спине.

– Наверное, это моя магия смерч разозлила. Она же явно не наша, чужая. Я все учебники пересмотрела, нет у нас такой. Я до сих пор понять не могу, откуда она, проклятая, взялась.

– Придет время, и ты во всем разберешься. Ты въедливая, – Адель, вздохнув, поцеловала сестру в щеку, а потом прошептала на ухо: – Только, пожалуйста, в следующий раз, когда вздумаешь прогуляться мороком, придумай что–нибудь с одеждой. Ты совершенно голая.

– И ты только сейчас говоришь об этом? – растерялась Джас.

Она опустила глаза, но увидела лишь легкую подвижную дымку, окутывающую ее тело.

– А то ты меня не знаешь, – грустно улыбнулась сестра. – Я та еще стерва.

Они дошли до каменного ложа. Перед тем как забраться на него, Адель погладила сестру по щеке.

– Я люблю тебя, – произнесла она и неожиданно подмигнула. – Держись, сестренка.

Повозившись немного на постаменте, поправляя венец, фату и волосы, чтобы лежали красиво, слилась, наконец, со своим телом. Джастина поцеловала Адель в холодные губы и натянула на лицо кисею.

В склепе тихо шел снег. Падал на надгробия и тут же таял, превращаясь в слезы.

Джас возвращалась в свою тюрьму опустошенная. Только выйдя из транса, заметила, что так и зажимает в кулаке нераспечатанное письмо. С красного сургуча на нее сурово смотрел орел в короне.

Белая карета приехала чуть свет. Джастину провожал отец. Грис так и не вышла. Средняя дочь собиралась отбыть сразу после завтрака. Ее повозка уже была готова.