Под созвездием Падшего Ангела

Знал бы он, как ей придется трудно, ведь Джас – обладательница не одного, а сразу двух даров, что само по себе невозможно. И каждый ее дар уникален. Она не нашла о них ни слова в учебниках, словно никогда до нее подобной магии не существовало. Носительницу неизведанных даров никогда не выпустят.

– Что такое год против всей жизни? – папа все еще надеялся на благоприятный исход.

– Ты все еще сердишься на меня? – Джас говорила не об Адель. Этого груза ей никогда не скинуть с плеч. Тина думала, что отец злится, так как она не доверилась ему, когда получила записку от Айвера.

Но тогда пришлось бы объяснять, почему ее шантажирует враг.

Тут Джас перестала дышать, поняв истину – если бы она пришла к отцу, Аделин осталась бы жива… Виновата, как же сильно она виновата перед родными! Наверное, она поступила эгоистично, позволив себе прожить несколько беспечных лет, скрывая свой дар.

– Нет, не сержусь, – отец положил свою ладонь на ее и несильно сжал. – И мама не сердится. Мы тоскуем. Судьба оказалась к нам несправедливой.

– Мне можно попрощаться с мамой?

– Не думаю. Она и так плоха, а лишнее волнение убьет ее.

Но Джастина нашла способ попрощаться. Ночью, когда все спали, и никто не заглянул бы к арестантке, чтобы обнаружить, что та впала в транс, она отправила морок в матушкины покои.

В комнате горел ночник. Леди Варандак спала, обложенная подушками. Бледное лицо, обескровленные губы.

– Мама, прости за все, – прошептала Джастина, не в силах сдерживать слезы. Она забралась на кровать, прижалась к матери всем телом и затихла.

Как когда–то, когда была совсем ребенком. Накопившиеся чувства прорвали долго сдерживаемую плотину, и Джас заговорила.

Начала с того дня, когда впервые почувствовала дар. Ей тогда и тринадцати не было. Она рассказывала, ничего не тая, и рука в железной рукавице, сжимающая сердце, потихоньку отпускала его. Тине нужно было выговориться, и она нашла возможность излить душу. Пусть леди Варандак не слышит, облегчение требовалось самой Джас.

– Ты знаешь, мама, Родерик хороший.

Хоть и птах. Я видела, как он смотрит на меня. Принц не причинит мне зла. Никогда. И я рада, что он выжил. Жаль, что мы враги. Я смогла бы полюбить его.

И вдруг Джас почувствовала, как пальцы мамы нашли ее руку и крепко сжали.

– Мама? – Тина подняла голову. – Ты слышишь меня?

Но нет. Мама спала. Поцеловав ее в лоб, Тина сползла с кровати и направилась к себе. По пути зашла в комнату отца. Тот сидел за столом и что–то быстро писал.