Под созвездием Падшего Ангела

Они с Джас однажды поперлись туда, чтобы обследовать полуразрушенную крепость, но кроме того, что оба провалились в прогнивший подпол и нахлебались грязной воды, никаких особых впечатлений не поимели.

– Нет, не получается, слишком далеко, – Джас отвлекла от воспоминаний. – Придется подползти ближе.

Хельгерт послушно скользнул к кустам. Огляделся и лишь потом махнул рукой ждущей знака подруге.

– До валуна ползти долго. Надо бежать. Первым сигану я, а ты следом. Только считай до двадцати. Я засек, именно столько шагов делает дозорный, развернувшись к нам спиной.

Смотри на пику. Как сверкнет звездой, начинай отсчет.

Джас подняла голову. И вправду, часовой развернулся, и наконечник его острой пики осветился пламенем костра. В этот момент Хельг рванул.

– Раз, два, три, четыре, пять…

Сын кузнеца бежал пригнувшись. На счете двадцать, понимая, что не успевает, прыжком бросился в тень валуна. Зашипел, больно ударившись о камень.

Джас сжала зубы. Ей придется бежать еще быстрее, чтобы уложиться.

Дождавшись блеска пики, она кинулась вперед со всех ног.

– …шестнадцать! – выдохнула она, врезаясь в валун.

– Ну ты даешь! Настоящая кошка!

Уняв дыхание и устроившись в руках Хельга поудобнее, Джастина закрыла глаза, чтобы войти в транс. Она была уверена, что бы ни произошло, друг побережет ее сон. Магический сон, во время которого она проберется во вражеский замок и все там разведает.

Откуда у нее взялись странные способности, Джас не знала. Просто однажды ночью ей сделалось нестерпимо жарко, она пошла за водой и до смерти напугала сестру, которая визгом разбудила весь дом.

Не сразу поняла, почему Анна по–прежнему стоит на лестнице и кричит, когда сама Джастина лежит в кровати, будто вовсе не поднималась. А ведь всего мгновение назад она столкнулась с сестрой, несущей кувшин, и даже попросила глотнуть из него.

– Я видела привидение! Оно качалось здесь, передо мной, – визжала Анна. – И тянуло руки, словно просило о помощи!

Назавтра дом освятили храмовики, а семья посчитала, что Анне явилась тетушка, которая при жизни отличалась любовью к вину.

Хрустальный кувшин, как и многие другие ценные вещи незамужней родственницы, как раз достался матушке Джастины в наследство.

Расспросить кого–либо о внезапно обнаружившемся даре Джас не могла. Всякое стихийное проявление магии у детей считалось вредным и смертельно опасным, а потому рано проявившийся дар запечатывали. К сожалению, навсегда.