Под созвездием Падшего Ангела

Хельгерт покачал головой. – Как же так? Без любви?

– Нам, простым людям, любовь не положена. На кого укажет господин, с тем и счастливы.

– Зачем ты так? Не видел же. А вдруг она такая… такая…

– Это ты такая–такая. И другой такой не будет. Мое сердце я оставляю тебе.

Джастина сама не ожидала, что заплачет.

– Ну чего ты? – нежности в голосе Хельга было хоть отбавляй, что еще больше расстроило. Джас почти верила, что всегда любила друга. А он, как специально, принялся собирать губами ее слезы.

– У меня совсем нет груди, – вдруг выдала она.

– Ты еще маленькая.

– А чего же тогда с поцелуями лезешь?

– Другой возможности не будет. Меня к тебе больше не подпустят. Не успею посмотреть, как ты соком нальешься. Разве же я не понимаю, почему меня вдруг в Дубы отправляют.

– Я когда–нибудь к тебе приеду.

– Я буду женат.

Любимая – не любимая, но жена. Хельгерт будет несвободен. Джас вздохнула.

– Сколько у нас времени?

– До ближайшего удара колоколом, – в его глазах отразилась боль.

– Совсем скоро. Поцелуй меня еще раз.

– Не дадут, – прошептал он в самые губы.

Глава 4. Берег левый, берег правый

Джас закрыла глаза, стараясь запомнить и поцелуй, и те чувства, что робко зажглись в груди. Отчего–то дочь лорда точно знала, что пройдет время, и они с Хельгом встретятся. Оба сделаются взрослыми людьми, которые сами принимают решение, кого любить, а кого нет. Не верила она, что друг детства будет счастлив с незнакомой девушкой. Сказал же, что сердце оставляет с ней, Тиной.

Ударил в храме колокол, подняв в небо испуганных птиц.

– Прощай, – прошептал Хельгерт, и как любил делать, когда она засыпала, чтобы где–то там плутать мороком, поцеловал в макушку. Вдохнул любимый запах волос и, развернувшись, оставил ее, плачущую, одну. Оглянулся лишь раз, чтобы помахать и скрыться за деревьями.

– И долго ты здесь будешь лежать? – лорд Варандак нашел дочь в поле.

– Сомлела, – поставил диагноз лекарь, щупая пульс принесенной и уложенной в кровать Джастины. – Слишком долго пребывала на солнце.

Положил ей на голову мокрое полотенце и велел поить с ложечки.

А Джас в это время провожала друга детства. Стоя на цыпочках, гладила и целовала его лицо, прижималась щекой к груди, когда он слушал наставления родителей, и проехалась с ним в телеге до околицы.