Украденная судьба

Мне внезапно передалось беспокойство его величества по поводу состояния Плантаго.

— Пошла вон!

А нет, показалось. С чего беспокоиться о человеке, желавшем мне смерти? Должно быть, я отправилась за ним, потому что расценила слова короля как завуалированный приказ.

— Что с твоими руками? — спросила я.

— Ты оглохла? Вон пошла! — с ненавистью повторил Верс.

Но я уже приблизилась и уловила исходившее от него ощущение жара и липкого, сладковатого бессилия.

— Верс… — я склонилась над ним.

— Не прикасайся!

Почти звериное рычание заставило меня замереть.

Ах так, значит?

Не обращая внимания на полубезумную ярость, с которой он стремился меня в чем-то обвинить, я коснулась лба Верса. Плантаго снова зарычал и дернулся, но вяло. Похоже, сейчас он не мог мне ничего противопоставить. Ну или, по крайней мере, не успел. Если пациент сопротивляется, первое дело лекаря — успокоить и убедить, что бояться нечего.

Вряд ли Версу было страшно. Хотя кто знает, о чем думает бывший шпион во вражеской стране?

Я сделала, что могла: изменила его ощущения. Напомнила о том, что есть другие чувства, кроме ненависти. У меня действительно неплохо получалось вызывать в людях радость. Но в Тальмере я применяла эту способность только к Терину, чтобы не привлекать к себе внимания. «Радовательницей» меня прозвали покупатели в лавке, потому что им просто нравились сладости.

Я почувствовала всплеск бешеного сопротивления, и вдруг все пропало.

— Пытаешься заслужить прощение? — хмыкнул он уже гораздо спокойней, не стараясь больше меня оттолкнуть.

Надо заметить, слова его не вязались с выражением лица, на котором теперь блуждала добрая улыбка, совершенно не свойственная Плантаго.

— Всего лишь хочу удостовериться, что ты не пострадал, — возразила я, хотя вовсе не чувствовала необходимости извиняться.

Сам виноват!

— Думаешь, этого достаточно? — поинтересовался Верс.

В его глазах таилось безумие загнанного зверя. Но на губах по-прежнему была улыбка, я даже пожалела: почему Верс не может улыбаться вот так по доброй воле?

— Его величество беспокоился. Ты хорошо притворялся, я не почувствовала, что тебе плохо.

Плантаго отвернулся:

— Его величество… Ну что ж, его воле мы не можем противиться. Тогда ладно. Сегодня я прощаю тебе… твою магию. Но впредь не пытайся ее применить. Я тебя предупредил.