Украденная судьба

Достаточно долгое время мы вновь провели в молчании. Плантаго даже, кажется, задремал. Я же продолжала мучиться сомнениями. Хотелось пить, и постепенно я начинала задумываться и о том, что завтрак был слишком давно. А в довершение ко всему возникла и другая естественная потребность. А лес все тянулся и тянулся, и я боялась будить Верса…

Он внезапно открыл глаза, уперся в меня пристальным взглядом. Потом постучал в окошко вознице. Через некоторое время карета замедлила ход, а после и вовсе остановилась.

— Выходи, — милостиво предложил Плантаго.

— Зачем? — спросила я тихо — безотчетный страх тут же накатил волной.

— Разомнемся, — хмыкнул Плантаго. — Ну? Чего сидишь?

Он распахнул передо мной дверцу, схватил за локоть и подтолкнул. Пришлось выбираться, иначе он попросту вышвырнул бы меня наружу.

По обе стороны дороги росли деревья, и никакого признака жилья вокруг. Верс тоже вышел из кареты и остановился прямо передо мной. Его ладони легли на мои плечи и бесцеремонно двинулись вниз.

— Что… — я задохнулась от возмущения.

— Молчать, — процедил Верс.

Руки его переместились на мою талию, быстро, не задерживаясь, словно даже с брезгливостью, но в то же время по-хозяйски… Верс не стремился пояснить свои действия, а я не сразу поняла, что он попросту меня обыскивает. Закусив губу, я бросила взгляд на возницу, но тот остался безучастен к происходящему. Не пытался вступиться, но и не пялился. Щеки мои пылали, ладони Верса жгли сквозь одежду. Верс деловито ощупывал подол платья и через ткань ноги.

— Ну иди.

— Куда?

— В кустики, — хмыкнул Верс. — Имей в виду, больше остановок не будет до самого Ривра.

Так я узнала, какой город у нас на пути. Хоть и не представляла, сколько еще до него добираться. В кустики действительно хотелось… Вот только пристальный взгляд мага мешал сдвинуться с места.

Но я все же развернулась и на негнущихся ногах побрела за деревья.

— Говорят, тут промышляют разбойники, — в спину мне сообщил Верс.

***

Днями в карете Верс предпочитал дремать. Думаю, потому эта самая карета у нас и была — вряд ли Плантаго всерьез заботился о моем удобстве во время путешествия.

Ночами же он бродил где-то снаружи, заперев меня в ней.