Драконье пламя

Разве они не пахли так же, как драконы – жженым деревом и пряностью?

– Вы ошибаетесь, милорд, – Эрика очень старалась, чтобы голос не дрожал.

– Ну хорошо, если не драконица, тогда почему вы решили, что она не маг? – он обернулся к собравшимся вокруг них мужчинам-драконам.

Эрика уже едва не задыхалась от страха. Этот настырный граф появился очень некстати, снова подхлестывая интерес к ней со стороны драконов, который остыл за минувшие дни. Это было слишком опасно, особенно после всего, что она узнала от Рене.

Оказалось, что открыть яйцо дракона могли только маги. Для активации сложных чар требовалась кровь, и пока сделавший это был жив, никто другой не смог бы открыть артефакт. Лишенные магии драконы не могли превращаться в огнедышащих ящеров и были вынуждены сражаться наравне с людьми. Когда-то таких артефактов существовало немало, и маги знали об их воздействии. Во время Столетней войны они предали драконов, и очень многие погибли из-за них. Каждый, кто здесь присутствовал, лишился кого-то из своих родных и близких.

Маркус поймал ее затравленный взгляд и шагнул навстречу. Сердце подскочило к горлу, и Эрика шарахнулась от него в сторону. В обсидиановых глазах на мгновение промелькнула досада, и Маркус остановился. На языке плавился его вкус, только усугубляя ее контроль над собой.

– Мы не чуем от нее магии, – старший лорд Эстергор ответил на вопрос своего зятя.

– Может быть, из-за этого? – вмешалась Рене.

Эрика повернулась к ней и увидела свои амулеты на ее ладони. Рука скользнула к ремню, только чтобы убедиться, что это действительно были они. Как… Когда?

Мужчины нахмурились, и повисла напряженная пауза.

Маркус подошел к Рене и забрал амулеты, рассматривая. Черные брови опустились вниз, нависая над прищуренными глазами. Он жутко зарычал и сжал металлические пластинки в ладони, мгновенно уничтожая.

Эрика сглотнула в ужасе, понимая, что больше ничто не скрывало ее магию. Оставшихся четырех амулетов, вплетенных в косы, для этого уже давно было недостаточно.

Маркус резко развернулся к ней, его ноздри раздулись, и с губ сорвался дым.

– Ты дурачила мне голову десять лет!

– Три года, – неосознанно огрызнулась она. – Потом ты вычеркнул меня из своей жизни.

– Эрика, – угрожающе зарычал он, шагнув к ней.