Драконье пламя

Не стоило им знать о нем, иначе Эрика могла превратиться в подопытную свинку, если вообще выживет. Она бы предпочла остаться травницей, пусть это и предполагало всю жизнь проносить амулеты покрова.

Профессор Мезей покачала головой, недовольно прищурившись.

– Я в первый и последний раз обсуждаю это с тобой, Нюберг. Обдумай мои слова и последуй совету либо пожалеешь через пару лет.

Эрика сжала оледеневшие пальцы и отвела взгляд. Наставница вымученно вздохнула и подняла со стола пучок трав.

– Найди здесь паучью орхидею и подбери к ней пару, чтобы усилить зелье, которое практически выкипело, пока мы тут с тобой болтали.

Эрика потянулась к пушистой веточке темно-коричневого цвета с маленькими черными цветочками. На губах наставницы заиграла довольная улыбка.

* Настоящее *

Маркус стоял в своем шатре и вслушивался в едва различимый голос Эрики, который доносил ветер сквозь откинутый полог. Это было единственное, чем он мог довольствоваться в данный момент. Она упорно избегала любых контактов с ним и перестала покидать территорию Вальтера, практически забаррикадировавшись в своем шатре.

Маркус давно бы наплевал на запрет друга, если бы был уверен, что сердце обиженной девушки оттает, стоит ему напомнить ей, как она плавилась в его объятиях. Его кровь кипела от воспоминаний о времени, что они проводили вместе вплоть до того момента, когда он постыдно струсил, разгневанный ссорой с кузеном, и оттолкнул ее.

Боль, которая пронзила Эрику в тот момент, нельзя было описать словами. Холод, появившийся в ее глазах, преследовал Маркуса в кошмарах по сей день, вымораживал его кровь, скручивал внутренности и гасил пламя.

Только много месяцев спустя, когда Эрика пропала из его жизни окончательно, Маркус осознал, что был влюблен в нее по-настоящему. Каждый день, проведенный без нее, причинял мучительную боль. Драконья сущность рвала на части его душу, толкала его найти ее, вернуть, но разум сопротивлялся до последнего. Опрометчиво подаренное ей сердце было вырвано из его груди и уничтожено им же самим.

Все эти годы Маркус пытался убедить себя, что не любил ее и не желал вернуть, раз за разом напоминал и себе, и друзьям, что связываться с людьми было неправильно. Вот только он ошибся. Так, как не ошибался никогда в жизни.

Не имело значения, что Эрика была человеком. Его сердце пылало только для нее, только воспоминания о ней могли даровать ему покой.