Драконье пламя

Ногти впивались в ладонь, и только едва уловимый аромат собственной крови позволял не сорваться, напоминая, где он и кто он.

Опять этот мальчишка вился вокруг Нюберг. Девушка с глазами цвета ларимара отмахнулась от него, заливисто засмеявшись над какой-то шуткой, и повернулась к подруге, которая хихикала рядом. Порыв весеннего ветра взметнул слегка волнистые волосы цвета обсидиана, собранные в короткие косы до плеч и распущенные ниже.

Будоражащий кровь сладкий аромат карамели и персика ворвался в ноздри, и волна жара прокатилась по венам.

Маркус с трудом заставил себя остаться на месте и не отшвырнуть наглого юнца от его…

Рык едва не сорвался с губ. Проклятье! Она была человеком! О чем он вообще думал?

Маркус еще сильнее сжал кулаки и закрыл глаза. Ноздри лихорадочно втягивали притягательный чистый сладкий аромат, которым он грезил едва ли не с момента, как впервые почувствовал в аудитории три года назад. Тогда Маркус решил, что судьба улыбнулась ему и он нашел драконицу. Он два года терпеливо ждал, надеясь, что ее кровь проявит себя.

Когда этого не произошло, он рискнул коснуться ее своим пламенем в надежде пробудить ее сущность. К его глубочайшему сожалению, ничего не вышло.

Нюберг оказалась человеком. Простой смертной с удивительно красивыми глазами.

Большего разочарования Маркус не испытывал никогда в своей жизни, когда выяснилось, что он ошибся и она даже не была магом. На языке плавился ее упоительный вкус, руки помнили ощущение дрожащего от желания и доверия хрупкого девичьего тела, однако глаза видели, как его пламя причиняло нестерпимую боль той, кого он хотел видеть своей целых два года.

Маркус тогда ушел. Он пытался убедить себя, что теперь ему было плевать на нее. Она была недостойна его. Нюберг была человеком. Они были мелочны, жестоки и эгоистичны. Вместо пламени в их крови текли хитрость и предательство. Маркус презирал людей всем своим сердцем.

Вот только презирать Нюберг не вышло. Отправленная на другой факультет, она сделала все от нее зависящее и всего за год не только догнала программу, но и выбилась в лучшие ученицы.

Она была послушна, прилежна и умна. Преподаватели не могли нарадоваться на нее, подначивая и Бернта, и Маркуса тем, что они проворонили такой потенциал.

Раздался задорный смех, от которого по венам растеклось пламя, и очередная порция дыма вырвалась изо рта, ниспадая к каменным плитам под ногами. На языке плавился сладкий вкус карамели и персика. Вкус единственного поцелуя, который не должен был случиться.