Драконье пламя

На голубовато-сером фоне чернел знакомый до боли узор – расправивший крылья дракон с черным алмазом вместо тела. Герб рода Хольст.

Зажмурившись, Эрика собралась с силами, заставила себя не бояться и откинула полог, входя в шатер мужчины, укравшего ее сердце много лет назад.

– Маркус, – едва слышно просипела она, и ноги подкосились.

Пошатнувшись, она бросилась к широкой тахте, где он лежал, бледный и истекающий кровью. На нем уже не было доспехов, только штаны. Страшные раны исполосовали обнаженную грудь. Левый бок был пробит насквозь.

– Эрика, успокойся, он в порядке, – совершенно не к месту улыбнулся Руланд и повернулся к Маркусу. – Смотри, я привел твою травницу.

Маркус бросил на него испепеляющий взгляд, но промолчал. Руланд улыбнулся, и его ладонь вспыхнула белоснежным пламенем.

– Будешь должен.

– Обойдешься, – прорычал Маркус и закашлялся. Из страшных ран брызнула кровь.

– Ты бы не огрызался мне тут, – фыркнул Руланд и не коснулся его лба. – Я ведь могу и передумать.

– Чего вы ждете? Он умирает! – засипела Эрика, окончательно срывая голос. Рот наполнился кровью, и, схватившись за саднящую шею, она бросила на светловолосого мужчину возмущенный взгляд.

– Побереги горло, тобой я тоже займусь, – он прищурился, и на дне его темных глаз сверкнули искры, озаряя сиреневые прожилки на радужке.

Руланд положил ладонь на грудь Маркуса, и белоснежное пламя окутало все его тело. Страшные раны начали затягиваться и исчезать бесследно, в отличие от лечения, которое сработало на графе. Белые лепестки огня растворяли абсолютно все повреждения, пока не осталась только здоровая красивая смуглая кожа без какого-либо намека на шрамы.

Маркус поднялся с дивана, благодарно сжал плечо друга и в два шага подошел к опешившей от столь быстрого полного исцеления Эрике.

– Я справлюсь сам, Руланд. Спасибо.

– Развлекайтесь, – фыркнул он и вышел из шатра.

Эрика знала, что покраснела, но справиться с реакцией своего тела не могла. Не тогда, когда мужчина, которого она любила всем сердцем, стоял рядом с ней, нежно касался ее, и в его глазах было столько переживаний. Она не была безразлична ему, как считала долгие годы.