Как попаданке поднять ребёнка и...курорт

Он выглядел как обычный земной отдыхающий из глубинки и даже носки под открытую обувь надел, как любили многие земляне, — я доктор Корбин Девас. Где больной?

— Ох, ас доктор, — запричитала Пру, — хозяйка наша упала в лесу и головой ударилась. Теперь сама не своя и половину не помнит...

— Лесной дух в неё вселился, ас доктор! — поделилась подозрениями Мю. — Мыслимое ли дело: благородная аса решила своими белыми руками убираться!

— Разберёмся, иды, разберёмся, — доктор поставил чемодан на стол и, потерев руку об руку, двинулся прямиком на меня, выставив их перед собой.

Мне показалось, что его ладони светятся, и на миг стало страшно: вдруг он маг и поймёт, что я не Анниэлла? Но не дойдя до меня, доктор продолжил:

— А от удара по голове и не такое бывает. Помню, лет пять назад один благородный ас надрался в трактире, да и схлопотал кружкой по голове, а утром очнулся с умением говорить на пяти языках...

И тут я поняла, что с доктором, если что, можно договориться, только надо лишних выпроводить из комнаты.

— Милые иды, а вы чего застыли? Уже можно брать тряпки и начинать убираться, Гензель вам всё выдаст. Оставьте нас с доктором одних.

Мю и Пру, ворча, нехотя покинули гостиную, не забыв забрать с собой и малышку с управляющим, а мы с доктором замерли, внимательно изучая друг друга.

ГЛАВА 5

— Аса Анниэлла Торви, если глаза меня не подводят, — сказал док, оглядев меня с головы до ног, — присядьте, я осмотрю вашу голову.

— Мы знакомы? — уточнила на всякий случай.

А потом сорвала ближайший пыльный чехол и с максимальной грацией пристроилась на диване. Ну, просто я подумала, что память памятью, а вот движения у великосветской дамы должны быть отточены годами, и плебейское плюханье вызовет у доктора лишние подозрения.

— Лично нет, но семейство Торви известно на всю Волостию, как и семейство Хакон. — Ага, ага, помню — девичья фамилия Анниэллы. — Я читал о вас в газетах и видел репортажи с приёмов.

Доктор, приблизившись почти вплотную, сначала поводил руками над моей головой, а потом, запустив их в волосы, ощупал шишку.

— Ох, больно! — вскрикнула я, когда он особенно сильно нажал на её центр.

На самом деле мне не было больно, просто надо же как-то реагировать.

— Прошу простить, аса, это было необходимо. Расскажите, что произошло?

— В том-то и дело, что я не помню, — попыталась добавить в голос отчаяния и развела руками.