Под сизыми крыльями

Оно выходило на частный сектор, вдалеке виднелся манящий своей таинственностью темный лес. Туман все еще окутывала его белой пеленой. Дивное и одновременно обыденное зрелище успокаивало, не позволяло поддаваться гневу. Катя молчала.

К обеду с общего стола убежал важный документ. Начались крики. С полок во все стороны летели папки вместе с угрозами об увольнении. Когда начальник, обессилив, удалился на обед, Катя, немного подумав, заглянула в комнату инженеров. Там, среди огромных завалов инструкций и спецификаций обнаружилась пропавшая бумага.

Во второй половине дня принесли контракт на поставку. Оказалось, что в нем нашлись какие-то нестыковки. Разразился грандиозный скандал.

— О чем ты думала, когда составляла эти документы? — издевательским тоном спросила секретарша.

— Наверное, о том, что у меня нет ни малейшего представления о том, как их составлять, — саркастично парировала Катя

— Могла бы спросить.

— У кого, у тебя что ли?

— У начальника.

— Я спрашивала и знаешь, что мне ответили: делай, как хочешь, я не обязан тебя учить.

Вот я и сделала. Не нравится, делай сама, — секретарша сморщила напудренный носик и обиженно поджала губы.

В результате Кате пришлось через пробки нестись в контору покупателя, чтобы перезаключить злосчастный контракт, хотя на деле нестыковки оказались не такими уж существенными. Зато сегодня была пятница, за которой последуют два долгожданных выходных.

Забрав по дороге с работы Веру и Юлю, Катя заехала в гипермаркет, где подруги выбрали напрокат фильм и отправились загород.

Вечер выдался на удивление спокойным и тихим, особенно на фоне наполненного криками трудового дня.

Катя носом уткнулась в дореволюционную книгу, случайно обнаруженную ею на чердаке. Юля разложила на столе кисточки и увлеченно раскрашивала сделанный накануне эскиз. Вера вела неравный бой с расстроенной гитарой, пытаясь заставить ее звучать более чисто.

В дверь постучали. Катя невольно вздрогнула. Кто бы это мог быть? Соседи, в основном пожилые старушки-дачницы, к молодежи никогда не заглядывали.

Вера отложила гитару в сторону и открыла дверь. На пороге стояло двое молодых мужчин. Один из них — темноволосый красавчик с тонкими, словно вырезанными из алебастра чертами лица, худощавый и высокий, одетый в черные брюки и казавшуюся нелепой загородом белоснежную рубашку.

Второй, напротив, выглядел нарочито небрежно — на нем были мешковатые джинсы и клетчатая рубашка, непослушные, явно крашеные светлые волосы торчали во все стороны.