Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

Теперь это все сложилось в одну картину. Заговор Афродиты – это же надо до такого додуматься! Кажется, никто из его соратников не принял это всерьез (ну, может, кроме Таната, он тоже навидался в последнее время и удушенных младенцев мужского пола, и отравленных мужей, и заколотых любовников). Зря. Стихию Пенорожденной не следовало недооценивать. Человек ли, бог ли был способен на любую мерзость во имя любви.

Ощущение Грядущей Хрени постепенно обретало форму.

Кажется, от этого должно было стать легче – как становится легче, когда какой-то неопределенный страх получает свое физическое воплощение – но нет, нет, не помогало, тревожило все сильнее.

Как будто после того, как он похитил Персефону с поверхности, где-то словно включился обратный отсчет.

Аид привел свою царицу в единственную достроенную башенку.

Сверху открывался потрясающий вид на Подземный мир. Тот казался безграничным, как небо, море или земля, и Персефона надолго замерла, критически разглядывая открывшуюся картину зеленых джунглей: заполонивших все растений и редких в глобальном масштабе группок подземных и теней, сражающихся с ползучей зеленью.

– Рассказывай, – предложил он Персефоне, решив, что пауза слишком затянулась.

Она смотрела настороженно, явно ждала подвоха. Хотя кто бы говорил, царапины после ее «похищения» до сих пор не зажили, несмотря на порцию нектара.

– Извини меня, – быстро, на выдохе сказала царица. В ее глазах сквозила решимость.

Извиняться, не комкая при этом одежду и не выдавая, как Зевс, страдальческих гримас, ее явно научила Макария. Та делала это постоянно: «Я что, действительно превратила тебя в гигантскую фиолетовую сороконожку? Ой, извини!».

Разница заключалась в том, что Макария никогда ни в чем не раскаивалась. Например, в той истории с превращением нимфы из свиты Гекаты в гигантскую фиолетовую сороконожку причиной извинений было то, что изначально сороконожка задумывалась оранжевой.

– Я на тебя не обижаюсь, – медленно сказал Владыка, пытаясь отделаться от настойчивых ассоциаций с сороконожкой. Еще бы! Перепуганная тварь забилась в лодку Харона и случайно оттолкнулась от берега, вязкие воды Стикса поволокли лодку вниз по течению, и избавиться от воспоминаний об эпичной погоне было не так-то просто.