Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– еще чего, по-вашему, я могу пойти и открыть Тартар? – возмущенно завопила Макария. – Папочка, значит, мучился, закрывал, а я пойду открывать? Ну уж нет!

– Да речь вообще не о том, – махнула рукой Геката. – Согласна, если он подобрал котелок с жижей, это Тартар, однозначно.

– Предлагаю не терять времени и двинуться на перехват, – повторила Гера. – А то дождемся, откроет, и тогда за нами точно придут… кого с Аидом в таких случаях поминаете?..

Вопрос был вполне себе риторическим, потому как мамочка, признав правоту Гекаты, уже принялась торопливо инструктировать Гипноса и остальных подземных.

– Песцы. Обычно мы говорим о песцах.

Глава 39. АфроАрес

После трех часов бесцельных шатаний по Подземному миру в поисках Тартара Арес с Афродитой были вынуждены признать, что у их нового могучего и прекрасного тела не очень хорошо с навигацией. Какие-то воспоминания о местонахождении Тартара у мужской составляющей тандема оставались со времен его царствования, но, во-первых, его не тянуло к месту захоронения дедушки и титанов, и бывал он там редко, и, во-вторых, в те времена местность еще не превратилась в непроходимые джунгли, и ориентироваться было проще.

Поэтому вместо Тартара могучий тандем приземлился аккурат посреди Стигийских болот (которые можно было смело переименовывать в Стигийские тростниковые джунгли), и, немного там поплутав, выскочил к Стиксу, где потерял шлем в неравной битве с самой титанидой Стикс.

Тартар выглядел… жутковато. Пожалуй, не так жутко, как разъяренная Стикс, но та часть их сознания, которая принадлежала Афродите, ощутимо поежилась и принялись жаловаться на дискомфорт. Аресовой части тут тоже ничего не нравилось, правда, он считал ниже своего достоинства ныть.

Деревья, трава и лианы до Тартара не добрались – в его преддвериях не было ничего неприятно-зеленого, да и вообще ничего лишнего: мелкие сероватые камни, перемешанные с землей… но и все. Дальше была какая-то дырка в земле, укрытая медными коваными воротами с узорчиками, от которой тянуло сосущей пустотой. Все это здорово напоминало закрытый крышкой глубокий сосуд с испортившимся кушаньем, и совершенно не вызывало желание его открывать.