Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– Но где это видано, чтобы покровительница домашнего очага изменяла своему мужу? Какой пример она подает смертным?..

Царица честно попыталась представить, какой пример подает смертным сам Зевс, поперхнулась вином (сзади почудился тихий смешок) и решила перевести тему:

– То есть Гера возлегла с Аполлоном?

– Возлегла?! Да она затащила его на ложе шантажом и угрозами! Представляешь, она заявила, что если брат откажется, она собственноручно вышвырнет меня с Олимпа!

-Ну, методы у нее практически не изменились, – хмыкнула Персефона.

– Насчет Макарии, не сердись на нее. Она хотела как лучше. Она очень привязана к Аиду и хотела, чтобы мы… – она запнулась, формулируя мысль, – могли побыть вдвоем.

На лице Артемиды отразилось все отвращение главной девственницы Олимпа к подобному времяпрепровождению. Персефона не стала ни переубеждать ее, ни объяснять, кто на самом деле к кому пришел и кто кого соблазнил, ограничилась только коротким пояснением о том, что Артемиде не стоило так беспокоиться насчет Ареса, потому как он много веков был ее мужем, и когда он повторно лишил ее невинности, это было вовсе не так ужасно, как в первый раз.

Та, естественно, не поверила, но спорить не стала, просто схватилась за вино и нервно сделала большой глоток.

– Ты, конечно, удивишься, – медленно сказала Персефона. – Но Аид был очень… как сказать… внимателен ко мне. И мне даже с ним понравилось. Гораздо больше, чем с Аресом, который за тысячу лет не смог научиться понимать женщину, – усмехнулась она.

Артемида вытаращила глаза.

– Ладно, ладно, не будем вдаваться в подробности, – спохватилась царица. – Главное, у меня не было никаких моральных убытков, и тебе можно было не беспокоиться… – Персефона замолчала и задумчиво отхлебнула водичку с ароматом вина.

По правде говоря, были, были у нее моральные убытки. Но начинались они не там, где их ожидала убежденная девственница Артемида, а чуть позже, когда Аид заявил, что хочет, чтобы Персефона стала его женой. Какая-то логика в этом, несомненно, была, но в тот момент подобное предложение показалось ей откровенно сумасбродным.

А, может, ей просто было немного страшно смотреть ему в глаза и видеть в них не только укрытую покрывалом иронии тартарскую тьму, но и…

«А зачем мы будем останавливаться на полпути?», – сказал он, надевая свои варварские штаны, и Персефона мгновенно простила скифам их ужасную моду хотя бы за то, что Аид не смотрел на нее, пока одевался. А то мало ли чего он мог рассмотреть.

«Я подумаю, ладно?», – спросила она.