Последнее пророчество Эллады: Переиграть Афродиту

– Да уж, – тихо сказал он Персефоне в волосы, когда она молча прижалась к его плечу и замерла, словно не веря, что все обошлось (да, пожалуй, она действительно в это не верила). – Спасибо на том, что ей не пришло в голову позвать еще и Макарию, и Таната до кучи, да и вообще…

– А мы здесь, – мрачно прозвенело из-за спины. А затем еще и хихикнуло.

Аид обернулся, пытаясь прикинуть, что нужно сделать с Убийцей, чтобы тот начал хихикать (по всему выходило, что просто стукнуть чем-то тяжелым, пожалуй, недостаточно) и обнаружил рядом со стандартно-мрачным Танатом счастливо-восторженную Макарию с хтонием в руках:

– Папочка! Ты живой! – завопила она, бросаясь обнимать и его, и Персефону сразу.

– Я летел, а твоя дочь болталась внизу, едва не оторвав мне ногу, – с мрачной обреченностью в голосе вставил Танат.

– … и мы оказались тут! Ты стоял там, весь в крови, в смысле, в ихоре, Артемида валялась на коленях, у мамы был такой взгляд, словно она только и ждет, кому бы оторвать голову, поэтому мы решили не лезть, а спокойно дождаться, пока мамочка не прибьет Артемиду и ей не полегчает!.

– Плевать я хотела на эту дуру, – пробормотала Персефона, обнимая дочь. – Нет, ну вы видели?! Она дождалась, пока мы все отвлечемся, схватила копье, а потом сразу – амнистию. Ха! Никаких амнистий не…

– У-О-О-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А!!!!!!!! – из-за полуоткрытой двери чулана раздался длинный, полный муки мужской вопль.

Персефона перестала шипеть от злости.

Макария перестала вдохновенно щебетать.

Танат мгновенно выхватил меч.

Нарисовавшиеся в дальнем конце коридора Геката под ручку с Герой (куда, интересно, они ходили?) замерли на месте и переглянулись.

Аид отпустил Персефону с Макарией, ощутил в руке рукоять двузубца и шагнул к чулану, прикидывая, что это там может так орать. Или кто. По всему выходило, что и некому, и нечему – кроме, опять-таки, Артемиды… и Ареса.

Вопль сменился грязными ругательствами; дверь распахнулась, на белый мрамор коридора решительно шагнула Артемида.

Ее одеяние – одеяние амазонки – было забрызгано ихором (Аида, или еще кого – как тут разберешь?), глаза были опущены. В левой руке был охотничий нож, и с его лезвия капали искрящиеся золотистые капли. В правой… разглядев, что там, Аид опустил двузубец и с досады сказал пару слов по-скифски.

– В общем, ты, ну… извини, – неловко сказала Артемида, протягивая свою страшную ношу Персефоне.