Замужество в подарок, или Дебют попаданки

Я сглотнула, так как ситуация обретала совсем неожиданный поворот. По задумке всего семейства, я должна была поразить Эванзов, а никак не подозрительного и неопрятного гостя, которого никто не ждал.

— Вуд, если ты заметил, леди Даньелз расположена больше ко мне. Ты, друг, все проспал. Да и тебе ли иметь виды на юную девушку, с твоим-то багажом и опытом?

Косматый недобро ухмыльнулся и вновь откинулся на диван тетки.

— Ну что же, это даже забавно… Анжел, вы не будете против, если я заберу вашу снежную скульптуру в качестве подарка.

Я медленно кивнула, не смея вклиниваться в разговор двух мужчин. Сидела, держала спину и просто ждала, когда можно будет вступить в разговор. Если же меня, конечно, пригласят к общению.

— Дочка, ну что же ты сидишь, может, сыграешь нам на рояле?

Тетушка умела мстить. Превосходно понимала, что я давно не практиковалась и мои руки вряд ли с привычной легкостью могли бы пробежаться по белым клавишам. И даже в минуты личной выгоды она себе не изменяла — устраивала сложности виртуозно и с огоньком.

— По правде, это не самая моя сильная сторона, боюсь расстроить лорда Эванза и хотела бы поберечь ваши уши.

— Отчего же, — оживился косматый гость, — я думаю, мои друзья вполне снесут ваши огрехи, леди Даньелз.

Тут на тетушку снизошло озарение, что она сглупила и в данной ситуации не стоило лезть со своей злопамятностью.

— Я предупредила, — улыбнулась и подошла к маминому роялю.

Папа любил, когда она музицировала. Мы так же, как и сейчас, собирались в гостиной и могли часами слушать, как она играла.

Из любимого — звучание вальса «К юной Нюэнельсе» будоражило мою душу. Мама играла его так, как никто другой. Ее пальчики плавно порхали от клавиши к клавише. В ее теле не было ни намека на напряжение или неудобство. Я девочкой завороженно наблюдала, и мне казалось, в эти минуты никого, кроме нас, не существовало в целом мире… Я же научилась играть по-своему, иногда с душой, иногда через силу. В этом не было легкости, а лишь любовь к прошлому и память о маме.

Роберт всякий раз плакал, когда я играла именно этот вальс. Мое сердце невыносимо сжималось, когда я замечала печальный блеск в глазах брата, поэтому после нашествия родственничков, когда мне запретили играть, я не стала препятствовать.

Я не стала тревожить не зажившие в сердце раны. Воспоминания Шелли мне очень откликались, и поэтому, немного размяв пальцы, я села и стала играть тоже вальс, но не тот, а другого композитора из южных земель великолепной Касадении.