Наследие

Не желая противиться ему, она прошептала Люциферу в губы, находящиеся так близко от нее:

- Я хочу тебя, Люцифер. Тебя. Настоящего. Покажи мне себя…

И он показал. Водоворот мыслей, чувств, ощущений захлестнул Еву, закружил, не давая опомниться. Связно мыслить не получалось. Ее сознание выхватывало из общей картины лишь детали – приоткрытые губы, растрепанные волосы, перекат мышц на его спине, дорожка из поцелуев на ее животе, приятная боль, когда он сгреб и потянул вниз ее волосы.

Ева в долгу не оставалась.

Ей хотелось показать все и сразу, дать ему все, на что она была способна, доставить ему такое наслаждение, чтобы он никогда больше не посмотрел ни на кого из… женщин? Демонов? Суккубов? И черт знает еще кого, здесь живущего.

Демоны чувствуют все иначе. Гораздо сильнее. Ева поняла это, как только очутилась в объятиях Люцифера. Неужели он испытывает все то же самое? Он сжимал ее так крепко, что она боялась задохнуться, но он очень хорошо понимал, что нужно делать.

И Ева пылала.

Вся, от макушки до пят, то вздрагивая от легкой боли, то замирая от переполнявшего наслаждения.

… крылья Люцифера непроизвольно раскрылись в момент наивысшего удовольствия. Такого с ним не было уже очень давно, и в этом он Еве так и не признается. Она легонько провела пальцами по кончикам подрагивающих маховых перьев и сладко потянулась в кровати. Как они оказались в кровати? Люцифер не мог вспомнить, хоть убей. Он помнил барную стойку, помнил кресло у камина, свой рабочий стол, а потом, когда они устали что-то выдумывать – оказались здесь?

Люцифер свернул крылья и обессиленно опустился на кровать рядом с Евой.

Она тут же прижалась к нему и замерла, прикрыв глаза. Они отражались в зеркальном потолке, переплетенные в одно целое, уставшие, но умиротворенные.

- Отец, мы такое придумали! – Ахриман, по давней привычке, ворвался в комнату без стука.

Ева тихо пискнула, натягивая одеяло до подбородка. Следом за Ахриманом в комнату вбежала запыхавшаяся Сал.

Вид у нее был виноватый.

- Прости, Фыр, я не успела его…

- Я разве учил, вас обоих, врываться ко мне без стука? – голос его не сулил ничего хорошего, и ошеломленный Ахриман только и сказал:

- Прости, отец.

Вид у сына был чересчур довольный, и Люциферу остро захотелось устроить ему взбучку.

- Иди к себе и не выходи, пока не выучишь все правила дворцового этикета. Я лично проверю. А тебе, Сал, если еще раз назовешь меня так, я оторву голову.