Наследие

Он был очень возбужден и горд этим, и надеялся, что она оценит это, и, наконец, заметит его, давно и безнадежно в нее влюбленного. Они всегда говорили. Говорили много, и он волновался, не решаясь ей признаться. Так и не решился. Ожесточился и стал равнодушным. Сейчас ему было смешно вспоминать это. Она, демон, проживший миллионы лет, конечно же видела его, как открытую книгу. Сумел ли он спрятать свои чувства сейчас, так глубоко, как только мог? Лилит улыбалась чуть грустно, глядя на него, он чувствовал тепло ее руки, хотя хотел совсем другого.

И она понимала это.

Люцифер был полностью раздет и укрыт одеялом. Он не видел ее лица, скрытого в ворохе черных кудрей, но знал, о чем она думает, и что сейчас сделает. Слишком хорошо знал. Руки Лилит взялись за замочек платья, высвобождаясь из него. Она не спрашивала разрешения. Полностью раздевшись, скользнула к нему под одеяло и прижалась всем телом, осторожно касаясь раны. Дрожь охватила его. Лилит опустила ресницы и повернулась к нему.

Ты оттолкнула меня, хотел сказать он.

Ты меня прогнала.

Но промолчал. Лилит откинула назад волосы, и Люцифер увидел, как прерывисто вздымается ее грудь. Она привстала и накрыла его губы своими. Осторожно, он ответил на этот поцелуй, одновременно злясь на нее и желая всем своим существом. Лилит не говорила ни слова. Дьявол страстно желал лишь одного: чтобы она принадлежала только ему. Слабость еще не покинула его. Люцифер с трудом поднял руку и провел по ее телу, изучая и вспоминая его изгибы. Напряженно изогнутая шея, приподнятое плечо, вдоль руки, переплетая пальцы.

Снова вверх, чуть сжавшись на талии, скользя по ребрам, коснулся мягкой груди. Она накрыла его руку своей, снова припадая к его губам. Кто из них победил, а кто проиграл? Был ли в этой мучительной схватке победитель? Был ли он нужен?..

Лилит была так прекрасна. Не только внешне. В Аду было много красивых демонов. Красивых и пустых. А Лилит… быть с ней всегда было мучительно больно. Опасная, вызывающая, потрясающая. Как наркоман он тянулся к ней раз за разом, за новой дозой, новым глотком эйфории, привязанный так крепко, что уже никогда не слезть.

Эмоции переполняли Люцифера, он так много хотел сказать ей, но совершенно не хотел разговаривать. И она тоже. Ее руки сжали его татуированные плечи, колено скользнуло вверх по ноге, затем вниз. Люцифер злился на то, что не мог преодолеть слабость, не мог вскочить и прижать ее к кровати, забирая инициативу, переплетаясь с ней как можно плотнее.