Спасти царевну 2: сохранить свою тень

Но как же сие жестоко?!

Старшая княжна Луговская была похожа на маменьку и лицом, и манерами. Разве что волосы княгини под домашним чепцом пусть и тронутые сединой, были темнее и вились, ничуть не похожие на русую косу самой Насти.

Он только что разговаривал с княгиней Луговской. Немолодая генеральша стояла прямо и говорила с ним суровым тоном гувернантки, из-за которого он снова начинал чувствовать себя маленьким мальчиком, который забыл про то, что он будущий монарх, и порвал штаны, пытаясь забраться на дерево, как самый обычный ребенок.

– Я любила и люблю Вас как сына, но мы оба знаем, что так будет лучше для всех. Цесаревна Милада оказалась чрезвычайно любезна и предложила моей дочери начать все заново, даже несмотря на то, что именно мой муж вошел в стольный град Островного царствия во главе армии, выбив ворота тараном. Я жду, что Вы, Ваше Высочество, проявите великодушие и отпустите ее. Я не смогла защитить дочь прежде, не смогу и сейчас, но давать ей надежду, позволять и впредь губить свое будущее – слишком жестоко.

Жестоко, жестоко, жестоко…

Слово раз за разом крутилось в голове Мирослава.

А погубить государство, процветанию которого он отдал всего себя, было бы менее жестоко?

Но жертв от него и не требовали. Ежели бы княгиня сказала ему правду: что он трус, подлец, так легко отказался от дочери генерал-князя, после всего, что тот сделал для царского дома, ему было бы не так тяжело.

Но они ни в чем его не винили.

Странное дело, прежде ему и в голову не приходило, что он может оказаться неправ.

Но вот, на его глазах царевна Милада намеревается бросить вызов самому Императору Востока – и Акулий плавник без колебаний пойдет за ней и ее женихом хоть в ад, хоть куда.

Как она ему тогда сказала, во время их частной беседы в стольном Софийском граде?

– Ежели мы проиграем, мной вечно будут пугать детей на Островах, а ежели победим, я стану величайшей царицей из тех, что видело царствие.

Выступи он против королевства Заморского, они бы проиграли. И он уступил.

Так какая судьба ожидает цесаревну Миладу, сделавшую иной выбор?

Совсем скоро станет ясно.

Мирославу предстояло принять решение. Империя – сильный враг. Остаться в стороне, либо ввязаться в чужую войну?

Цесаревич софийский медлил с ответом, так как до сих пор не мог понять: он рассуждает как политик, либо же в стремлении поддержать Миладу в ее бесстрашии, он пытается хотя бы отчасти исправить ошибку своего прошлого, когда испугался сам?

Ответа не было.