Крылья пепла

– Тише, свет мой, я здесь, куда я от тебя… Тише…

Она была такой горячей. Кожа, будто подсвеченная огнем изнутри, отзывалась вспышкой на каждую судорогу. Ллориен поджимала колени и тянулась к животу, а он перехватывал хрупкие запястья и прижимал к груди. Сила уходила как в бездну…

Хиланлен ворвался в зал, растрепанный и одетый кое-как из неприметной дверцы с другой стороны – у целителя был свой вход, прямо из его личных покоев. Он тут же, без суеты и паники, доставал из скрытых в стене ниш давно подготовленные инструменты и артефакты и жутковатого вида емкость, похожую на колыбель, полную живого серебра.

– Владыка, – целитель стоял рядом, так близко как мог, исходящий от тиэни жар был невыносим, а поверхность ложа из ритуального малахита сделалась мягкой, будто плавилась. Одежды Ллориен расползались и таяли, как брошенные в костер лепестки. Волосы огненными языками стелились до пола, и тот же огонь тек из распахнутых глаз вместо слез. Вряд ли она видела и слышала кого-то кроме своего мужа.

– Хиланлен… она уходит…

– Дыши с ней… за нее дыши… Вдох…

Грудь приподнялась. Его-ее.

– Дыши с ней… Выдох…

Искры-звезды, как от потревоженных углей, взвились вверх, сорвавшись с приоткрытых растрескавшихся губ.

Целитель развел острые колени Ллориен. Кости просвечивали сквозь кожу, и Хиланлен видел плод, лежащий идеально, если бы не…

Пламя стелилось по полу, ползло водой вверх по стенам.

– Дыши за нее… Еще… Сейчас…

Плеснуло. Но вместо крови был огонь, кровь была огнем. Показалась головка. Накопители, которых на целителе была целая сеть и которых хватило бы, чтобы опрокинуть в бездну весь дворец, гасли один за другим, и ему пришлось по локоть окунуть руки в живое серебро, отрезая себя от потока, иначе…

– Еще… Выдох… – он чувствовал, как стягивает кожу на лице от жара. И немел от страха, что ему просто не хватит сил.

– Призови Исток, Владыка, – давясь обжигающим воздухом, прохрипел Хиланлен.

– Я, – дрогнул раскаленный воздух, – и есть, шевельнулись плавящиеся от жара камни, – Исток! – гудела вода, которая есть везде. – Я... И она…

Лоза, золотисто-зеленая, пронизанная изумрудными и слепяще золотыми искрами, как стекающий из купели Истока живой поток, росла сквозь них, тянулась нитями, листьями и цветами снова и снова.