Крылья пепла

– Чего застряла, вон туда в город, – и рукой махнул к выходу с привратной площади. – Или ждешь кого?

– Не жду, я…

Ее кто-то толкнул, и она впечаталась Эйту в грудь, неловко прижавшись руками и ладонь обожгло.

– Что ж ты падаешь…Вот недотепа! – воскликнул Вейне, перехватывая Стешу за руку.

Кажется, она сама нож задела, случайно, или Эйт его не до конца в паз вогнал. Стеша выдрала запястье, выскользнула. Испугалась. На ярком свету алое отливало серебром, и было в пору радоваться, что солнце так удачно забежало в облако.

Эйт задумчиво перебрал испачканными пальцами, а потом взял и… лизнул!

Стеша вытаращилась на придурка. У нее даже слов не нашлось. А этот знай себе ржет.

– Да… Да ты не эльф, ты навье отродье, Эйт! Упырь!

– Ты меня в лесу покусала, хищная птаха, а я тебя в городе! Ха! Ну, у тебя и лицо! На вот, завяжи, течет же, – и протянул ей ленту. Из рукава опять достал, будто у него там места, как в кладовке, в этих рукавах, чего только нет.

Лента была синяя, как небо над Ведере, и Стеше было жаль такую красоту кровью марать.

Она замешкалась, и Эйт сам ей руку замотал, бормоча о безмозглых птахах, падающих, где придется. Потом отступил и посмотрел, будто в песне звук протянул, и внутри отозвалось струной.

– Я бы хотел опять тебя встретить. На том пляже. Как тогда.

– С голым задом? – неловко и нервно ляпнула Стеша, отчаянно храбрясь под пронзительным взглядом.

– Отчего же сразу задом, – тут же расплылся в лукавой улыбке Вейне, своим невозможно красивым глазом подмигнул и добавил очень тихо, склонившись так близко, что Стеше было его каждую ресничку видно и тонкий темно-синий ободок вокруг радужки зрачка с искрами в глубине, – я бы мог и повернуться.

– Эйт! – раздалось откуда-то из толпы. – Ну ты скоро?

– Прощай, птичка, – шепнул он и провел рукой по подбородку, будто невзначай задев краешек губ.

Сердце дрогнуло и рухнуло в ноги, а Вейне уже и след простыл.

Глава 3.1

Райвеллин, до Сошествия

– Владыка, Свет и Явь, – ан’халте тен’Шайти еще на подходе склонился в обязательном поклоне, а выпрямившись и посмотрев другу в лицо, дрогнул сердцем.

Лицо Таэрена заострилось, на бледной и какой-то восковой коже под прежде ясными глазами пролегли глубокие тени, а сами глаза блестели, словно Светочу передалась болезнь жены.

– Собрались? Ждут? – опустив приветствия, спросил Таэрен.

Как и в прошлый раз он вышел в коридор сам и дверь в покои Ллориен собой перегородил.

– Собрались, ждут, – эхом ответил Кайтвиен.