Крылья пепла

– В-в-вода, – отозвался запинающийся голос.

– Вода – это хорошо, – пробормотал Эйт. Внутри дергало от дисонанса, будто неумелая рука вкривь прошлась по струнам. Не врали, когда говорили, что с возрастом приходит предчувствие бури – тар’раен[1]. * Не зря ему так не нравилась эта затея, этот купец и этот обоз.

Недотепистые нападающие спокойно отсиделись бы поверху, не ввязываясь в потасовку, и тихо забрали все, если бы могли предугадать, что буря повернет к холму. Но они нервничали, готовились и, когда лучники сработали, вывалились из густой придорожной поросли орущей ватагой, размахивая разнокалиберными железом.

– Вода – это очень хорошо, – повторил Эйт, глядя на вероятных мертвецов, а пальцы уже нашарили в потайном кармашке один из накопителей. – Жаль, что у меня с водой не очень.

Вытащил из волос заколку и острым концом нашкрябал на деревянных боках, где дотянулся, знаки «переход», «камень» и «порог». Один над другим. Наставник по тайнописи всегда свой длинный нос морщил, когда его художества видел, но тут и кривых рун достанет.

Первых двух Вейне снял кинжалами. А потом сзади закричали, завыли и недотепа, сунувшися к Эйту с коротким дрянным мечом, отвлекшись на крик, осел на землю с рассеченной скаашем шеей. Из тонущей в серой мгле Горловины бежали вперемешку и те, кто ехал в обозе, и напавшие, потому что следом шли они – порождения тьмы Янэ, упавшей с неба, твари из пепла и черно-красного пламени, кривые уродливые тени, похожие на живущих лишь тем, что имели две ноги, две руки и голову.

– Эй, – Вейне пнул по сапогу, – живой?

– Ы-ы-ыгы.

– Бочки вниз и на дорогу лей, где достанешь, еще поживешь, подберутся близко – в харю плеснешь и ходу. Лучше стрела в зад, чем эти.

– К-к-кто? – отчаянно храбрящийся возница с трясущимися белыми губами выскребся из-под телеги. – К-кто эти?

– Пепельники. Ну, я пошел.

Снова что-то орал, срывая голос, Хафтиз. Плюхала, проливаясь на усыпанную пеплом дорогу, заговоренная вода. Эйт юркнул вперед, подобрал свои кинжалы.

Вейне шел туда, откуда бежали, к не успевшим выйти из Горловины телегам попутных. Кто поумнее или не до конца одурел от ужаса, рванули прочь от дороги, часть ломилась вперед.

Кейтара так и осталась лежать на телеге вместе с прочими вещами и ее было ужасно жаль. Кейтару, не телегу.

– Ты такой придурок, Эйт.