Крылья пепла

Подбросил пару веток в почти погасший огонь.

Небо уже брезжило серым, было холодно и стыло. Девушка привалилась боком, прижимаясь теснее, и сунула руки ему под плащ, чтоб быстрее согреться. А потом вдруг приподнялась и коснулась губами губ. Эйт замер, опешив, и она поцеловала снова, смелее и откровеннее… Он просто не стал отвечать. Чуть отстранился и посмотрел в тревожные темные глаза, поймал взглядом нервную улыбку, скользнувшую по только что целовавшим его губам.

– Это лишнее, Кайтмарен.

– Мы не в Землях, и я вольна поступать, как мне вздумается, – вернула она ему его слова.

– Я делаю так же. Я не ровня тебе, принцесса Элефи Таре. И не пара.

– Этот внезапно обретенный хаэл’ин’тэс все испортил, все грезят истинным чувством и плевать хотят на привычное, – с горечью в голосе отозвалась она, выбираясь из-под плаща.

– Не знаю, испортил ли, но изменил – точно, – ответил Эйт, глядя в огонь.

Кайти поднялась, помолчала, думая о своем, и так же, глядя в огонь, сказала:

– Спасибо за тепло, тиэн.

Ушла, оставив свою обиду рядом с ним. Спасибо за…

От ее объятий тепла он не чувствовал. Там, где были руки, и там, где были губы, остался только сырой озноб. Придвинулся к огню почти вплотную. Кожу на лице щипало жаром, припекало в колени и перстень-печатка с затертым знаком рода нагрелся и жегся, а внутри было все так же зябко. Вейне, наверное, с ногами бы в костер залез, если бы это помогло избавится от выматывающего холода и пустоты.

Шевельнулся Хафтиз, приподнялся.

– Эйт? Ты в порядке?

– А что?

– На тебе лица нет. Поспи, я подежурю, сколько тут осталось…

Вейне пожал плечами, потянул одеяло, разматывая скатку, и лег. Подальше от огня. К чему душу травить.

Следующая неделя прошла более-менее ровно, если не брать в расчет усиливающуюся нервозность. Сегодня – особенно. Первыми начали взбрыкивать лошади, даже спокойные и апатичные тяжеловозы нервно прядали ушами и дергали. Вейне, точивший кинжалы сидя на телеге, пропорол ладонь.

Выбрался из телеги, потянулся. В плечо ткнулась конья морда, дернула за рукоять одного из мечей. Эйт изловил паршивку и забрался в седло.

Впереди снова собачились. Люди тоже нервничали, отчего раздражались быстрее, ссорились, один раз до ножей дошло, но не до крови.