Крылья пепла

– Я ведь даже не особо тебе нравлюсь, – проговорил Эйт, заправляя за острое ухо когда-то черную, а теперь каштановую прядь, гладкую, как паучий шелк.

– Что с того? Я знаю, кто ты на самом деле, Вейне Эйт, и мне этого… Да, и поэтому тоже, – проговорила она, запнувшись всего на долю мгновения, когда острый коготь изогнутого кинжала пощекотал нежную шею под подбородком. – Но и ты не забывай, кто я.

Другой кинжал, тонкий, как жало, кольнул бедро в интересном месте, но Вейне не шелохнулся. Да и кто бы дергаться стал при таком раскладе?

– Я помню кто ты, Кайтмарен’таэро’аше тен’Морн [3], Темная дева [4].

– Зачем вообще из этого тайну делать?

– Ты же зачем-то красишь волосы и прячешь клановую печать под гримом.

– Я не самоубийца.

– Вот и я тоже, Кайте.

– Я просила звать меня Кай, – медленно проговорила она и провела кончиком клинка по коже.

– Я не хочу. И разве не лучше быть первой, чем осколком?[5]

– Все те из нас, кто вышел за Стену, сейчас такие осколки, – ответила девушка и убрала оружие.

– Зачем вышла за Стену ты? – спросил Вейне, тоже пряча кинжал обратно в висящий на изголовье кровати пояс.

– Не ты один мог получить распоряжение Владыки.

– У тебя свой Владыка, а у меня свой.

– Был.

– Почему был? Разве Маэльхаэл тен’Тьерт ушел?

– Ах, этот… – томно произнесла она, потянулась к его волосам и убрала прядь за ухо, обведя это самое ухо по контуру.

– Как давно ты была в Землях?

– Ммм… пару лет после Сошествия. Не смогла даже года выдержать. Меня угнетает атмосфера обреченности и зацикленности на Великой цели, замуровали себя там как в склепе…

– Зачем явилась?

– Скучала. Возможно. – Вейне хмыкнул и закатил глаза. – Слушала, как ты пел. Видела, как ты уносил прятать свою боль. Заметила, что вернулся другим. Стало интересно. – Кайтэлеф придвинулась ближе, запустив руку туда, где раньше был ее кинжал.

– Мне нужно поспать.

– Как хочешь, – чересчур равнодушно отозвалась девушка, лаской выскользнула из-под простыни и принялась одеваться. У нее было идеальное тело. С ней было удобно, и Вейне практически никогда не отказывал ей в физической близости. Но душу она не трогала. И если раньше он просто не чувствовал ничего, то сегодня было что-то вроде легкой неприязни и хотелось, чтоб она ушла поскорее.