Хочу вот этого!

А улыбка с ямочками на щеках и вовсе делала ее если и не красивой, то очевидно милой.

Но больше всего меня волновали предстоящие Королевские игры. Насколько я поняла, они представляли собой своеобразный симбиоз греческих Олимпийских игр и римских гладиаторских боев.

Состояли состязания из трех этапов. Первый – гонки на колесницах. Второй – битва с диким зверем. Третий, а до него доживали не все, – поединки рабов между собой. Победитель у игр всегда единственный. Никаких вторых-третьих мест и утешительных номинаций.

Раб-победитель обретал свободу и получал приличную денежную премию лично из рук короля.

Выиграть королевские игры считалось очень почетным. И тот род, от которого выступал боец, получал налоговое освобождение на весь предстоящий год. Это было сделано, видимо, чтобы добавить развлечению популярности, азарта и зрелищности.

Ну и, конечно, букмекерские конторы тоже в этот период разрастались вокруг дворца как грибы после дождя…

– Татиана! Вот вы где! – в библиотеку вошла Ирма. – С чего это ты вдруг книжками увлеклась?

Служанка посмотрела на меня подозрительно.

– Время обед накрывать, но его светлость Виктор уехал в город по делам. Вот я и пришла справиться, голодны ли вы и будете ли обедать в столовой?

– Да, спасибо, поесть не мешало бы, но если церемониал соблюдать не обязательно, то можно ли накрыть обед прямо на этом столе? – я ткнула пальчиком в письменный.

– Обед в читальне? – няня растерялась, но, увидев мой упрямо вздернутый подбородок, перечить не решилась, – Да. Конечно, я распоряжусь.

– Стой, Ирма, подожди… у меня к тебе деликатный вопрос… – я замялась. – Скажи, а у меня тут в замке шуры-муры с кем-то были?

– Что были? – не поняла служанка.

– Ну… Любовник какой или что-то в этом роде?

– Да как можно, что вы такое говорите, госпожа?! – преувеличенно и неправдоподобно возмутилась Ирма, сама при этом залилась густым румянцем.

– Ну, Ирмочка, – я вскочила с диванчика и взяла няню за руки, – Ну ты же знаешь, что у меня с памятью плохо, представляешь, я и это забыла …

– Деточка моя бедная, – запричитала женщина и продолжила громким шепотом мне на ухо, – Я-то лично сама ничего такого не видела, да и как можно… но сдается мне, что к вам сильно неравнодушен сын нашего казначея Яков, и кажется, вы проявляли к нему некую… благосклонность.