Кромешник и его светлое чудо

.

Недоговорила, завороженная увиденным.

Король ночной столицы расстегнул рубашку полностью, обнажая мускулистый торс.

Тело великолепно, признаю с готовностью. Но в тысячу раз шикарнее артефакт, вживленный над левым соском. Он был живым и пульсировал. Артефакт, естественно, не сосок.

Ярко-желтый мастерски ограненный камень притаился на спинке металлического черного паука, чьи лапки из тонких дуг цепко вошли в плоть блондина. Татуировка в виде паутины под артефактом добавляла реалистичности.

Интересно, было больно, когда его внедряли? Использовали анестезию? Или магическую заморозку? И как это сказалось на отладке артефакта?

Так, не о том думаю.

Я отстранилась от предположений, роившихся в голове.

— Впервые вижу подобный артефакт, — сообщила клиенту.

А господин Вирекс, несомненно, теперь клиент, раз ничего противозаконного от меня не требуется, я ему помогу. Когда еще представится шанс поработать с чем-то неизвестным?

— Вы и не могли его где-либо видеть, — самодовольно заявил блондин. — Это древний артефакт, изготовлен в единственном экземпляре.

— В реестрах уникальных артефактов Латории я не встречала подобный. Значит, передается по наследству из поколения в поколение? — поинтересовалась я, лихорадочно хлопая себя по карманам в поиске малого набора артефактора. Да где же он? Неужели потеряла?

У меня руки чесались прикоснуться к невероятной вещице. Но не настолько сильно, чтобы пренебрегать техникой безопасности.

— Можно и так сказать: да, передается из поколения в поколение, — хмыкнул блондин.

Готова поклясться, он лжет. Но да ладно. Сидит паук в теле явно давно, отторжения не наблюдается. Выходит, артефакт выбрал хозяина.

Обнаружив футляр с инструментами, я выдохнула с облегчением — не выпал, когда меня оглушили бандиты.

— Итак, для чего именно вы меня пригласили, господин Вирекс?

— Мне нужно, чтобы вы изъяли этот артефакт из моего тела.

Хм, неожиданно, но заказчик вправе поступать с артефактом так, как ему заблагорассудится. К тому же я не знаю, какие функции выполняет паук.

— Какова плата? — спросила деловито.

Что бы там не говорил мой бывший друг, я не всегда простофиля.

— Плата — ваша свобода, Филиппа.

Что?..

— В каком смысле моя свобода? — медленно и очень тихо спросила я, надеясь, что ослышалась. — Я предпочитаю гонорар в обычных банкнотах.