Василиса

В свои двадцать семь она выглядела на сорок, и не от хорошей жизни. Дана обычно носилась по двору, пока мать обслуживала посетителей, и если бы девочка не страдала детской наивностью, как положено каждому ребёнку, то поняла бы, что мать её вовсе не половая в таверне, а проститутка, которая регулярно заказывала у Инги мази от побоев и зараз.

Нину частенько колотил её отец, каждый раз изобретая всё более глупые поводы для этого. Однажды он даже вывихнул ей запястье за то, что та просыпала ложку муки мимо сита.

Мира всегда жалела о том, что могла только наблюдать, так как Инга строго-настрого запретила ей вмешиваться в споры, вовсе не зря боясь, что это для них обеих может обернуться в лучшем случае переездом, а в худшем – трагедией. В их семье никогда не было насилия, и Мира постоянно оправдывала поведение ребят, ведь никто не знает, как бы вела себя она, если бы так жила.

Черешня находилась недалеко от пекарни, и отсюда было видно всё, что происходило снаружи.

На заднем дворе появилась Нина, но не одна, а с отцом: тучным, лысеющим мужчиной с красной мордой.

Мира даже не успела сообразить, что к чему, как его огромная ладонь с треском опустилась на затылок дочери, которая, по всей видимости, уже настолько привыкла к такому обращению, что даже не заплакала.

— Я тебе сколько раз говорил, быть дома в ровно в восемь! Маленькая дрянь! Единственное, для чего ты появилась на свет и почему ты ещё жива, это для помощи своему отцу! Бесполезная, неблагодарная вошь! Если бы не ты, Вера была бы ещё на этом свете, а раз уж здесь ты, то будь добра хотя бы не быть обузой, иначе придётся отдать тебя в шлюхи!

Раздался ещё один удар, но с губ Нины снова не сорвалось и звука, а вот мужчина громко взвизгнул, словно резаный кабан.

По его белому фартуку стало растекаться бордовое пятно, а в руках Нины, в этот момент похожей больше на дикого зверя, чем на человека, блеснуло окровавленное лезвие ножа.

Мира прикрыла рот руками, чтобы не выдать себя. Сердце бешено колотилось и всё тело тряслось от ужаса.

У неё почти получилось скрыть своё присутствие, но нога предательски соскользнула с ветки.

Девочка с грохотом упала на землю.

Нина бросила на Миру пустой, стеклянный взгляд. Она долго стояла без движения, раздумывая, что делать дальше. В конце концов, послышалось полное отчаянья:

— Ты всё видела…

Мира медленно, словно боясь спровоцировать разъярённого медведя, поднялась и тихо сказала:

— Что… видела?

— Как я убила папу.