Отбор не приговор

"Что я сделала не так?! Может, эльфы не пьют кофе? Но те, что прибывали ко двору, – пили. Да так, что только за ушами хлюпало", – подумала Лота и отпустила руку Эйтин.

– Эсфи ар эльфэль, – звучно произнес Повелитель, повернулся спиной к невестам и телепортировался.

"Так вот как оно выглядит – "уйти по-эльфийски", – хмыкнула про себя Лотанари. Короткое "приятного дня благородным" – и все, никаких долгих и нудных прощаний.

К столу Эйтин и Лотанари подошли две юные эльфийки.

– Мое имя Тилинь, я буду вашей личной служанкой, леди Шан Нейрин.

И Лота, глядя на рыжевато-золотистую косу своей эльфийской прислужницы, как-то очень четко ощутила, что впереди много интересного. Однажды принцессе довелось наблюдать процесс "дележки территории" в исполнении Лимаатрис, и это было жутко весело. Точнее, и жутко, и весело. Комнаты в академическом общежитии были рассчитаны на троих, но с третьего курса Лота и Лима жили вдвоем. Не уживался с лисицей никто, кроме принцессы.

Вторая прислужница не сказала ни слова – очевидно, что Эйтин с ней была уже знакома.

– Следуйте за мной, – мелодично пропела Тилинь, не дождавшись какого-либо ответа от Лотанари.

Принцессе тут же стало стыдно, но что она могла сказать? Добро пожаловать? Так с ее стороны это будет истинным издевательством.

Едва только Лотанари вышла из зала, рядом с ней материализовалась Лима. Окинув Тилинь долгим, нечитаемым взглядом, лисица фыркнула:

– Будет кому ночами на кухню бегать.

Эльфийка тут же отреагировала:

– Если говорить человеческим языком, то я превосходная камеристка. Также я имею диплом целителя и могу привести кожу леди Шан Нейрин в порядок.

Лота провела рукой по своей нежной, гладкой коже и, переглянувшись с ошалевшей Лимой, подозрительно спросила:

– А что не так с моей кожей?

– Настой бел-травы уберет ваш человеческий румянец на долгие годы.

Принцессе стремительно подурнело. Бел-трава – зверь неведомый, и можно ли обратить ее воздействие – неизвестно.

«Пусть меня хоть с Отбора выгоняют, а в свои покои я ее не пущу. Не приведи Четверо она из этих, как их, инициативных и недалеких… Проснусь однажды с посмертной маской вместо лица». Лота поежилась и приняла окончательное и немного жестокое решение – не мешать Лиме развлекаться.