Тень ее высочества

— Это те, которые под капюшонами? Кстати, почему вы в черных плащах? Чтобы позлить Братство? Ведь после войны с агграсскими некромантами этот цвет традиционно выбирают черные колдуны? — Мне было действительно любопытно.

— Мне наплевать, что подумает Дюжина или окружающие. Считай, что черный — самый немаркий цвет, что немаловажно, когда имеешь дело с кровью. — Голос мага прозвучал нарочито зловеще, но мне было уже все равно — меня понесло.

Жажда риска у меня в крови. Какой-то жрец Жизни писал в своем трактате, что играть со смертью любят те, кто не был желанным ребенком.

— Наверное, тяжело, когда приходится выступать против всего мира?

Мне показалось или маг и вправду напрягся?

— Эва, понимаю, что ты любопытна, как и всякая женщина, но с меня довольно. Хочешь развлечься, пригласи барда. И, если не заметила, мы приехали.

Черномаг рассердился, а я нашла ту черту, за которую переступать нельзя. Однако Эвгуст не повысил на меня голос и подал руку, когда выходила из паланкина.

Храм Судьбы поражал архитектурным стилем. Острые шпили двух башен терялись где-то в облаках, — магическая иллюзия, но величия строения это не умаляло. Оказываясь у его подножия, я каждый раз замирала, не в силах войти в него сразу.

Эвгуст подозвал герцога, соединил наши руки и хрипло произнес:

— Дрейк, мальчик мой, пообщайся со своей невестой.

Мальчишка одернул свой темно-синий прогулочный костюм и повернулся лицом ко мне. Боги, сколько злости на этой юной мордашке! Его рука, горячая и крепкая, напряглась, больно сжав мои пальцы. Он быстро пошел к храму, заставляя и меня ускорить шаг. Наверное, комичное зрелище мы собой представляли. Он на полголовы ниже, выглядит щуплым, несформировавшимся, тогда как у меня вполне женственные округлости. Я — синеглазая брюнетка, он — шатен, с шоколадными глазами.

Пока поднимались по ступеням, Дрейк держал меня за руку. Но стоило нам войти в холодный полумрак здания, он ее отпустил. Хм, малыш, стесняется?

Атмосфера храма, как и всегда, торжественна. Кажется, время здесь не властно, потому что замерло по велению более могучей силы. Тишина вечности нарушается лишь успокаивающими звуками льющейся воды. Тяжелый аромат благовоний, воскуряемый жрецами у алтаря богини, заставляет сдерживать каждый вдох и выдох.