Тень ее высочества

Близость ренегата вызвала отвращение, как к заразному больному, подцепившему нехороший недуг в квартале развлечений. Даже умирая, я не могла не вспоминать его лицо — красные струпья, нарывы, лохмотья облезающей кожи… Предвечная, какое страшное лицо! Если бы я успела позавтракать, к чаю присоединилось бы кое-что еще.

— Хватит, остановись. — Шелестящий шепот и горячее дыхание у моей щеки — и кровь остановилась.

Черномаг опустил меня на пол и спокойно произнес:

— Ты выпила яд, поражающий органы чувств и ведущий к параличу.

Я не могла говорить — прокушенный язык онемел и, кажется, распух, едва помещаясь во рту. Слабость разлилась по телу, сковав и заставив сосредоточиться на дыхании.

— Тебе повезло, что в моих планах тебе уготована далеко не последняя роль, самозванка. Будь все иначе, я бы с удовольствием посмотрел, как ты умираешь от редчайшего яда.

Я не могла ответить. Тысяча проклятий вертелась на языке. Мне хотелось вцепиться в маску, сдернуть ее и расцарапать уродливое лицо. Но я не сумела издать ни единого звука, не могла пошевелиться. Мне оставалось слушать и терпеть его прикосновения.

— Пока ты мне нужна, я буду беречь тебя как зеницу ока. — Черномаг усмехнулся и засунул руку под полотенце. — И чтобы быть в курсе всего происходящего, мне придется тебя пометить.

Он по-хозяйски подвернул полотенце до коленок.

— Попытаешься стереть метку — будешь наказана. Будет больно и сейчас, — честно предупредил он и усилил давление. Точно огненное кольцо обернулось вокруг моей лодыжки.

Наверное, я потеряла сознание, а когда открыла глаза, Эвгуст исчез. Я лежала на грязном ковре, не имея сил пошевелиться. Ренегат спас жизнь, но поставил магическое клеймо, точно агграссец на своей рабыне. Ублюдок.

«Он спас нас обоих.

«Раньше я и не думала его ненавидеть. Я даже его не боялась. Но вот после такого появился повод».

«Не думай о мести. Ты ведь не сможешь его убить. Ты — маг, не забыла? За спасение жизни стихийник расплачивается со своим собратом тем же. Ты должница Эвгуста, пока дважды не спасешь ему жизнь или не окажешь желанную услугу».

Я понимала это и без подсказок мертвого телохранителя. И от этого было паршиво на душе.