Тень ее высочества

Настенные, напольные, настольные, подвесные, песочные, водяные — вся эта пугающая своей величиной коллекция размещалась в покоях мага.

Бегло оглядевшись, увидела разбросанные листы на столе, бутылку вина и несколько хрустальных бокалов.

— Эва? Что случилось, девочка моя? — Учитель показался мне несчастным и даже постаревшим.

— Пока ничего страшного, не тревожься. Ждешь гостей? Если Верховного, то я сбегаю за ядом.

Тристан подавил усмешку:

— Нет, с Альбертом мы наговорились во время бала.

— Кого же тогда?

— Любопытная магесса не выбралась из запретного леса, — напомнил известную поговорку стихийник.

— Прости, ничего не могу с собой поделать. — Сделав смущенное лицо, я присела в одно из особенных кресел мага.

Зачарованная мебель тут же подстроилась под мои габариты — и это не было единственной ее особенностью. По приказу хозяина она могла вцепиться в неугодного гостя и слегка — или даже не слегка! — его придушить. Когда мне было четырнадцать, я ужасно боялась, что учитель за плохо выученный урок может натравить кресло и на меня.

— Итак, милая, слушаю тебя. — Наставник опустился в кресло-близнец напротив.

— Не знаю, с чего и начать. В общем, у меня неприятности.

— А когда их у тебя не было? — Маг вздохнул и бросил взгляд на огромные часы с серебряным циферблатом.

Как сказать, что в моем теле живет душа погибшего телохранителя? О том, что в одной телесной оболочке может быть две души, я слышала. Такая ситуация обычна среди последователей Йоса Башевиса, жаждущих заполучить невероятную силу.

Но я-то не хотела становиться двоедушницей! И мне не нужна заемная сила!

— Милая, ночь на исходе, — напомнил Тристан. — Может, зайдешь в другой раз? Мне некогда играть в молчанку — скоро должны прийти за воспоминаниями Микаэль, а я так и не нашел нужные страницы.

Я с интересом посмотрела на ворох листочков, исписанных мелким почерком. Значит, вот как выглядят легендарные дневники! Кучка бумажек с закорючками. Теперь понятно, почему пророчества предтечи магов такие туманные и не до конца расшифрованы — их тяжело читать.

— А почему они у тебя? Я думала, реликвия императорского рода хранится в сокровищнице, а она так запросто валяется здесь, на обеденном столе.