Тень ее высочества

Следопыт продолжал осмотр пещеры, остальные сооружали носилки из плащей для хранителя и ослабленного маленького ламчериона. Сиелла решила привести одежду в порядок и обнаружила на ней волос магистра Земли. Призвав блуждающий светлячок, она осмотрела находку. У самого корня золотистый волосок отливал серебром. Магесса пренебрежительно усмехнулась. Магистр красит волосы, чтобы скрыть седину? Гм, до такой степени тщеславным она Альберта не считала…

Тристан нетерпеливо мерил комнату шагами. На душе скребли кошки.

Маг порывался пойти вместе со спасателями, но Элевтийский запретил, приведя веские доводы. И один из них — поиск пророчества императрицы Микаэль.

Теперь Тристан умирал от беспокойства. Единственный родной человек оказался в ловушке, а Верховный магистр заставил его рыться в древних дневниках!

В дверь постучали. Стихийник торопливо распахнул дверь. Смазанное черное пятно ринулось на него, сбив с ног.

— Уверен, ты знаешь, что это. Но на всякий случай напомню — это пиявник, — хрипло прозвучало с порога. И в жилище мага неспешно вплыл Эвгуст. — Если не будешь дергаться и сделаешь, как я скажу, останешься жив. Начнешь снимать его самостоятельно — позавидуешь мертвым.

— Чего ты хочешь? — простонал задыхающийся от ярости Тристан, с трудом поднимаясь с пола.

Грудь немилосердно болела. Расстегнув рубашку, он увидел багровые пузыри, как при ожоге.

— К тебе скоро придет двойник принцессы. Ты должен уговорить ее покинуть дворец и отправиться прямиком к Регине.

Землевик понимающе воззрился на Эвгуста:

— Пытаешься добраться до принцессы Мариэллы через ее тетку? Умный ход. Но как мне заставить Эву сбежать из дворца? Не уверен, что она жаждет вернуться к жрицам.

— Что ты ей наплетешь, не моя головная боль, — отрезал Эвгуст. — Жить захочешь — найдешь причину. Эва должна покинуть дворец до рассвета, или ты подохнешь, маг.

ГЛАВА 13. Башня мага

Семиград, Северная империя,

31-й день пришествия Эвгуста Проклятого

Горящие желтые глаза глядели на меня из темноты. Замерев в неудобной позе, я наивно надеялась, что тварь образумится и не станет нападать. Попутно молилась богам и ругала себя за беспечность и ту умную мысль, из-за которой здесь очутилась.

А оказалась я в ловушке из-за «папочки». После отвратительной «семейной» сцены меня долго трясло от злости.