Тень ее высочества

Тристан пытался сопротивляться, вырывался… Измученный побоями маг не оказал никакого сопротивления. Его скрутили и бросили в траву, лицом вниз. Колдунья наблюдала за расправой.

— Об одном жалею — не верил слухам, что Кочеты приняли чужую религию и приносят магов в жертву богу Смерти, — прошипел стихийник и охнул, когда один из степняков ударил его ногой под ребра.

— Наш род восхваляет Зиждителя! Мы никогда прежде не убивали чародеев, — возмутилась колдунья. — Лучше молчи, ведь умереть можно по-разному!

— А наша мать? — прошептал горько Тристан.

— Селин виновата сама. Она могла добровольно остаться с влюбленным в нее главой рода. Но не захотела, не оставив нам выбора, — прошипела колдунья и дернула за руку Лазурит, поднимая с земли.

Стихийник, изловчившись, повернул голову к старухе и, глядя в глаза, искренне проговорил:

— Спасибо.

— За что? — Колдунья вдруг ощутила, как липкий страх прикасается к ее душе.

— За правду. Мне нужно было знать причину, почему мага, мою дочь, удерживали здесь.

Сразу после этих слов на голой спине пленника проявилась магическая татуировка — пылающий алый круг. С чистого звездного неба ударила молния, четко выбрав цель — шею мага. Яркая вспышка ослепила всех. Когда Тристан смог снова видеть, маг стоял над мертвыми Кочетами, держа колдунью за горло. Ошейник валялся на земле.

— Сейчас я заберу своих внуков и уеду. — Он говорил властно, словно имел право повелевать. — Я не прощаю ваш род, оставляя за собой право мести.

Маг брезгливо разжал руку и повернулся к ошарашенному Тристану.

— Осторожно! — вдруг закричал парень.

Поздно. Из палки шаманки вырвалась зеленая плеть — и ударила чужака в спину. Синее сияние вспыхнуло вокруг, поглощая колдовство.

— Как грубо, — сказал он и, взмахнув ладонью, невидимой волной швырнул колдунью на камень. — Мало чести биться со старухой. Хватит баловства. Я подарил тебе жизнь, цени это.

Они ехали под стремительно светлеющим небом. До восхода солнца оставалось совсем немного. Стихийник зябко кутался в куртку, снятую со спящего сторожа. Тристан болтал без умолку, благо стараться приходилось за двоих: Лазурит находилась под властью подавляющего волю зелья. Она делала все, что ей говорили, и отвечала на простые вопросы. Но глаза ее оставались пусты.

— Лазурит — странное имя для моей внучки выбрала Селин, — задумчиво проговорил маг.