Тень ее высочества

Опустившись на густой травяной ковер, в котором сплелись ковыль, типчак, тонконог и мятлик, она продолжила рыть землю широким ножом. Если не принесет нужное количество клятых корешков, шаманка опять поколотит палкой по спине. Мерзкая карга, как же она ее ненавидела! Скоро закончится сезон, а она так ничему ее не научила, лишь загоняла, как рабыню. За все, что она умела, стоило благодарить покойную мать. Словно предчувствуя скорую смерть, в последние свои дни та не отпускала дочь от себя, продолжая учить и глубокой ночью, когда бодрствовали одни часовые.

Воспоминания о невосполнимой потере отозвались острой болью в груди. Вытерев рукавом запыленной рубашки синие глаза, девушка снова принялась за работу.

После смерти матери она не осмеливалась мечтать о школе магии. Старший братец, новый глава рода, четко указал на ее место: она лишь жалкая женщина, ее удел рожать детей и слушаться мужа.

Девушка вздрогнула, вдруг осознав, — по законам степи она давно вошла в возраст невест. Вот предложит братцу какой-нибудь степняк свадебные дары — и прощай, свобода!

Именно страх и подтолкнул ее к тому, чтобы стать ученицей у колдуньи рода.

— Лазурит! — Окрик младшего брата оторвал от горьких дум.

Синеглазая с нежностью смотрела, как единоутробный брат, родившийся на пару минут позже, скачет на разгоряченном жеребце. Они не были близнецами. И внешностью походили на родителей: брат — на отца, она — на мать.

Тристан спешился и взволнованно заговорил:

— Ты должна вернуться на стоянку! Решается твоя судьба!

— Моя? — всполошилась девушка.

Парень отряхнул с ее одежды комья земли и усадил впереди себя на лошадь.

— Братец принимает посланцев рода Лисов. Похоже, они договорились о прекращении вражды и плате за пролитую кровь. И заплатят тобой, — горько добавил он.

— С чего ты взял? Брат уверял, что никому не отдаст меня, я буду следующей колдуньей рода!

Жеребец несся наравне с ветром, из-под копыт летела сухая трава, иногда выпрыгивали испуганные сурки.

— Жена прежнего главы рода со злорадством открыла мне решение своего сыночка. — Тристан презирал давно ушедшего за Грань мужчину, давшего им с Лазурит жизнь, и никогда не называл его отцом. Причин для неуважения было две: он превратил их мать, пленную магичку, в рабыню, и никогда не защищал ее перед законной супругой. Не любил парень и старшего единокровного брата, тот, впрочем, отвечал ему взаимностью.