Тень ее высочества

В руках у родственника Мариэллы были два бокала с белым вином. — О чем призадумалась, сестренка?

— Ни о чем таком, что может заинтересовать ваше высочество.

— Кто знает? Может, ошибаешься? И все твои мысли и тайны представляют для меня особый интерес? Например, почему Звездный венец признал тебя хозяйкой?

Принц, невесело улыбаясь, протянул бокал — я потянулась за вином, но прежде, чем сделать глоток, поинтересовалась:

— Яд? Или просто плюнул?

Артур ошарашенно посмотрел в мои серьезные глаза, потом перевел взгляд на Звездный венец в волосах.

— С твоей защитой только хороший яд портить, — пожал плечами давний враг. — Как тебе удалось обмануть венец? Или тебе помогли? Ладно, и так ясно, что без вмешательства Эвгуста не обошлось. Счет в твою пользу, кузина. Но знай, в следующей игре я так просто победу не отдам.

Мне хотелось сказать, что я отнюдь не играю. Я живу. И если в случае проигрыша он теряет сомнительную честь быть регентом, то я — жизнь. Но принц не поверит, так зачем пытаться? Разве он может понять, что кто-то согласился подменить принцессу не ради денег, временных почестей и славы, а из-за того, что страшно? Нет, Артуру не понять.

«Ты так и не рассказала, почему согласилась стать двойником принцессы Севера», — мягко напомнил Грэм.

«Прости, не сейчас. Неподходящее место для откровенности».

Прошлое отозвалось тягучей болью внутри. Настроение бала резко отличалось от моего. Веселая музыка, беззаботный смех, яркий свет и блеск драгоценностей раздражали.

Хотелось оставить беспечных гостей, удалиться в свои апартаменты и тихонько заскулить. Заскулить то ли от обиды на прошлое, то ли от облегчения, что снова осталась жива. Пора лечить нервы травкой, вот окажусь в своих покоях — сразу заварю огромную чашку успокаивающего чая…

Живое воплощение высокомерия, император Константин, окутанный пряным облаком духов, соизволил приблизиться ко мне и покровительственно улыбнулся.

— Наша прекрасная дочь, я сегодня горжусь вами, как никогда ранее, — произнес он, растягивая губы в фальшивой улыбке.

— Конечно, у меня не было сомнений в том, что дитя Лелии достойно взойти на трон. Но ведь всегда приятно, когда и другие видят подтверждение твоей веры?

Император протянул согнутую в локте руку, я опустила ладонь на приятную шелковистость ткани. Когда мы оказались в центре Изумрудного зала, музыканты заиграли пронзительно грустную мелодию, величественную в своей скорби.